Пока Гуров прикидывал, что он может сделать еще, как он может помешать Шарову, если тот решит стрелять в машину Зотова, в черной «Ауди» вдруг опустилось стекло с водительской стороны. Оттуда высунулась рука с пистолетом, и ствол оказался направлен назад. Опасно на такой скорости отворачиваться, но Шаров рискнул выстрелить в преследователя. И Гуров резко сбросил скорость, уходя с линии прицела. Но Шаров не убрал руки, а стал догонять Зотова. Будет стрелять в него!
Гуров опустил оба стекла на своей машине и прижался к правой обочине, чтобы можно было хоть как-то более или менее прицельно стрелять в машину Шарова, идущую впереди перед ним. Взяв пистолет в левую руку, Гуров высунул голову из машины и выстрелил трижды по заднему левому колесу Шарова. Он нажал еще два раза на спусковой крючок, но тут под колеса попались плохо отремонтированные выбоины, и машина подскочила на большой скорости. Боясь потерять пистолет, Гуров тут же убрал руку в машину, бросив пистолет себе на колени.
И тут случилось чудо. Он попал, он сумел попасть, потому что увидел, как «Ауди» теряет скорость, а потом вдруг резко, чуть не перевернувшись, сворачивает на второстепенную дорогу. Гуров проскочил поворот, затормозил и развернулся. Где Зотов, было неважно, его догонят. Орлов его не выпустит! Вот и дорога. Гуров свернул, но «Ауди», ушедшая далеко вперед, как-то странно виляла, а потом свернула на обочину и съехала в неглубокий кювет, почти уткнувшись передним бампером в молодые деревца. Гуров подъехал к машине, остановился, успев заглушить мотор и выдернув ключ из замка зажигания, бросился к черной «Ауди». Над ним прошел вертолет и скрылся за деревьями.
Дверь машины оказалась открытой настежь, в машине никого не было, и только несколько капель крови на сиденье. «Я в него попал, машина не повреждена, а ранен сам Шаров, – догадался Гуров. – Только бы не смертельно. Терять такого обвиняемого, такого свидетеля нельзя. Хоть прямо в кустах делай ему переливание крови, на себе тащи в город, если придется. А что я торчу тут в полный рост», – опомнился сыщик и присел за дверцей машины. И тут же хлестнул пистолетный выстрел, и пуля со скрежетом прошила металл двери в нескольких сантиметрах от Гурова.
«Теперь понятно, откуда он стреляет», – решил сыщик и, обежав машину, присел за ее багажником. Кричать Шарову, чтобы сдавался? А если он от чувства безысходности покончит с собой, пустит себе пулю в лоб? Так, кровь на сиденье у самого края, а не ближе к педалям. Значит, левая рука, левое плечо и даже не нога. Опасно, если близко к сердцу, но крови на сиденье мало. Не опасно, взять будет легко, а вот попытаться убежать он может попробовать. Но от потери крови быстро ослабеет. А это уже опасно.
Просчитав таким образом все возможные варианты развития событий, Гуров выскочил из-за машины и пробежал вправо, под защиту деревьев, несколько метров и встал за ствол березы. Слева раздался выстрел, но пуля ушла куда-то в сторону. Гуров успел высунуть из-за дерева голову и заметить руку с пистолетом. Шаров лежит за кустами, стрелял он правой рукой, но кисть была в таком положении, что, судя по ней, стрелял Шаров почти лежа на спине. Гуров снова перебежал, но теперь левее. Шаров заволновался и попытался встать на колени. Гуров успел заметить между ветками, что левый рукав куртки преступника пропитан кровью.
А у Шарова что-то случилось с пистолетом. Он вдруг начал дергать затвор, пытаясь даже помочь себе раненой рукой. И, воспользовавшись этой заминкой, Гуров бросился вперед. Шаров увидел его, услышал шум шагов слишком поздно, да и сделать он уже ничего не мог. Сыщик, как танк, прямо через кустарник обрушился на Шарова всем телом и придавил его к земле, хватая кисть правой руки и выкручивая ее за спину. Шаров вскрикнул и тут же обмяк, как тряпка. Видимо, от страшной боли в раненой руке он потерял сознание.
Когда машина ОМОНа и Орлов на своей служебной машине остановились у обочины, Гуров уже выходил из леса, взвалив на спину грузное тело раненого Шарова. Идти было тяжело, но осознание, что он все же взял Шарова, пусть раненого, но взял, добавляло ликования. Ранение не смертельное, и Шаров будет отвечать за все, раньше или позже, после излечения. Теперь уже не так важно. Подбежавшие омоновцы приняли раненого и понесли к машине. Кто-то выскочил с большой сумкой с красным крестом на боку. Гуров оперся о капот своей машины и остановился, едва переводя дыхание. Орлов подошел к нему, внимательно осмотрел друга и, убедившись, что Гуров не ранен, похлопал его по плечу.
– Слушай, Петр, – Гуров устало улыбнулся, – а я еще ничего, а? А ты все говоришь, что мне пора на пенсию, что пора на заслуженный отдых.
– Я тебе дам пенсию, – проворчал Орлов. – Мечтатель! Я с кем работать останусь? Так что лучше усвой себе, что с тебя бутылка «хеннесси».
– Эх, вот ты загнул, – Гуров уставился на друга. – И это с какого же перепугу я тебе должен коньяк?
– А чтобы я Маше не рассказал о твоих приключениях и выходках… Ладно, давай я тебя обниму. Ты молодец, Лев, спас ситуацию. Спасибо тебе!
