Он лег на спину и уставился в потолок. Запланированный выходной погиб под грудой чужих непредвиденных обстоятельств. Да и черт с ним. В конце концов, все уже взрослые дяди, у всех дела. Мужики отзвонились, предупредили о своем отсутствии. Только вот Бессольцев пропал. Он просто перестал выходить на связь. А ведь Гуров чуть было не отправился в магазин закупаться. А если бы потратился впустую?
До вечера было еще ого-го времени, но делать нечего было уже сейчас. Гуров лениво вспомнил, что кто-то другой, окажись он на его месте, уже бы, наверное, подскочил, подхватился и вместо бесполезного продавливания дивана занялся бы чем-то полезным. Например, сгонял бы на строительный рынок за краской и наконец-то перекрасил ванную. Или приценился бы к новой кухне, а то вон старая уже так и просится на пенсию. Ну или отвез бы диванные подушки в химчистку. Или, может…
Гуров внезапно ощутил некоторую радость по поводу того, что никаких встреч с непременным возлиянием сегодня не случится. Он не то чтобы устал от них, вовсе нет. Разве может утомлять то, что происходит раз в году? Тут другое: скорее всего, совершенно не было настроения. С каждым годом событий в жизни приятелей становилось все меньше, а новые не удивляли, так как оказывались закономерно предсказуемыми, и обсуждать там было попросту нечего. Встречаясь, они не затрагивали ни детские темы, ни любовные, ни бытовые. И самое главное, ведь наверняка нашлось бы, о чем поговорить, но как-то не складывалось, что ли. Один Нетканов болтал без умолку, но, надо отдать ему должное, делал он это превосходно.
Гуров прикрыл глаза. Тишина в доме – рай для ушей. Его жена Маша служила актрисой и отсутствовала уже неделю. Она была задействована в съемках нового сериала, а натуру режиссер выбрал где-то в Казахстане, откуда сам был родом. Жили они все там, на окраине города, чтобы быть поближе к природе, на фоне которой, собственно, и происходили главные события фильма. Гуров долго ржал, когда узнал, что Маше предстояло исполнить роль матери главного героя. Представлял ее старушонкой, требовал выслать фото в гриме. Между тем сценарий фильма был довольно интересным. Маленький мальчик с мамой-домохозяйкой и отцом-физиком каким-то лешим проваливается из нашего времени в далекое средневековое прошлое, откуда выхода, естественно, нет. Во время перемещения на каком-то отрезке времени семья теряет папашу и оказывается в другой эпохе без защитника и кормильца. Выживают, соответственно, как могут. Сначала побираются, потом батрачат на злого дядю, но справедливость не дремлет – худо-бедно, но жизнь налаживается. Мальчик вырастает и находит-таки портал в тот мир, откуда его семью когда-то выбросило. А там, как говорится, сюрприз: его якобы исчезнувший в потоке времени отец оказывается живым, здоровым и молодым. А дальше все как в сказке – взрослый сын тащит дряхлую мать к отцу, они смотрят друг на друга круглыми глазами, но муж жену не узнает. Все просто: женщина уже превратилась в старуху, а ее муж ничуть не изменился. Но как только он вскрикивает: «Любимая!», то мать его сына тут же снова молодеет. Мистика, фантастика. За кадром слышны скупые рыдания сына, сумевшего повернуть время вспять. Или, наоборот, ни хрена не сумевшего, потому что вскоре выясняется, что папаша нарочно сбагрил семью в далекое прошлое в целях эксперимента, но что-то недожал в расчетах.
Мать мальчика должны были играть две актрисы. Маше досталась роль женщины в старости. А роль молодой мамаши режиссер подарил своей жене – юной актрисе, только что окончившей театральный вуз. По этому поводу Гуров тоже веселился от души.
– Ну что, старая? – радостно звал Машу Гуров. – По валокординчику на ночь накатим?
– Иди в задницу, Лева! – дежурно отзывалась Маша.
– И не стыдно в твои-то года так выражаться? – с трудом сдерживал смех Гуров.
– Гуров!
А потом актриса Строева укатила на съемки. Так что пока Гуров жил без жены. Отдыхал. И она наверняка без него отдыхала, несмотря на то что работала. Иногда это было необходимо им обоим.
Звонок в дверь заставил Гурова резко приподняться на локте. Это кто там пришел? Бессольцев объявился?
– Это я, – скорбным голосом произнесла жена Виталия, стоя на пороге и с тоской глядя на Гурова. – Занят?
Вид у Женьки был не очень. Гуров всегда отмечал про себя ее опрятный внешний вид. Видно, положение обязывало ее выглядеть на все сто даже дома. Это Бессольцев вечно шаркал в разбитых шлепанцах и мятых футболках, а вот Женя даже в выходные выглядела аккуратно: в модном спортивном костюмчике и с аккуратно уложенными волосами. Но сейчас перед Гуровым стоял совершенно другой человек. В том же костюме, но вот при взгляде на лицо сразу становилось понятно, что что-то случилось. Как минимум что-то нехорошее, и это еще было мягко сказано.
– Он не у тебя? – слабо спросила Женя.
Глупо было уточнять имя того, о ком она спрашивает. Но Гурову и самому хотелось бы задать ей тот же вопрос.
– Виталий? Нет, – пожал он плечами. – Мы не…
– Вы должны были сегодня встретиться, я помню, – перебила его Женя. – Ваши ежегодные пьянки в гаражах.
