— Но эта мумия говорила. Она, правда, зациклилась на одном слове: «Вы? Вы? Вы?» Ну, тогда я просто отодвинул старикашку в сторону и пробрался в его разбойничье логово, уставленное всякой рухлядью. Лекюр плелся за мной, трясясь и причитая: «Ах, месье, вы пришли в неподходящее время. Сегодня его у меня нет, именно сегодня; один клиент пожелал осмотреть его, клиент надежный, можете не беспокоиться…» — и так далее. Я пришел в бешенство, схватил его за шиворот, ведь он мне был нужен…
Лупинус, улыбаясь, перебил сына:
— Но что именно? Ты даже не сказал, о чем идет речь.
— О чем речь? Ну, конечно же, о медальоне!
— О медальоне? — в один голос произнесли Лупинус и Бинц.
Широко раскрытыми глазами доктор уставился на сына, и его пальцы начали нервно теребить скатерть.
— Какой медальон, Фолькер?
— Один из тех, что ты подарил Эрике. Она дала его мне как талисман, когда я уезжал на учебу в Париж. Но у меня возникли…
И он рассказал о своих временных денежных затруднениях, о сделке с ростовщиком Лекюром и уже было собирался поведать о разочаровании, постигшем его после того, как он узнал, что медальон фальшивый.
— Откуда у тебя, собственно, эти медальоны, отец?
— Они принадлежали твоей матери, Фолькер. — Лупинус был рад, что нашел хоть один вопрос, на который он мог ответить сыну. Поэтому он с готовностью остановился на нем и подробнее, чем раньше, рассказал Фолькеру о своем первом браке.
— …Затем у нас начались частые ссоры. Ютта была человек неугомонный, задыхалась в той спокойной, идиллической обстановке, которой я ее окружил. В конце концов, она решила идти своим путем. Не хочу перетряхивать старое белье и ради твоей же пользы умолчу, чем она занималась во время войны. Короче говоря, в сорок восьмом году она подала на развод. С тех пор я ее больше не видел. Тринадцать лет спустя я получил из Америки пакет, точнее — маленький чемоданчик. Какой-то неизвестный господин сообщил мне, что хозяйка этого чемоданчика погибла в США в тысяча девятьсот шестьдесят первом году во время авиационной катастрофы. Чемоданчик уцелел чудом и позднее попал в его руки. Внутри чемоданчика этот человек обнаружил письмо, адресованное мне. В письме Ютта сообщала, что в скором времени она приедет в Гамбург и будет рада повидаться со мной и со своим сыном. Письмо было не окончено. Но из него можно было понять, что прежде мы были женаты, и этот господин посчитал своим долгом передать мне пакет. Я поблагодарил его и попросил рассказать о подробностях катастрофы. Обратился даже в авиакомпанию, которой принадлежал рухнувший самолет. Из Нью-Йорка, где находилась ее штаб-квартира, мне пришло официальное подтверждение о смерти Ютты. В чемоданчике лежали туалетные принадлежности, кое-что из белья и эти два медальона. Что там было еще, я уже не помню. Эти-то медальоны я и подарил Эрике к свадьбе.
— Отец, ты знаешь, что один из них был фальшивый?
— Один? Мне кажется, оба медальона — имитации.
— Нет, иначе американка не была бы так шокирована.
— Какая американка?
Фолькер ответил не сразу.
— Не смотри на меня так… А в чем дело? Разве ты не знаком с приятельницей Эрики, миссис Диксон? Недавно она заходила ко мне и хотела купить медальон. А потом обнаружила подделку. Она была очень удивлена, поскольку видела накануне медальон Эрики, и он — подлинный.
— Откуда тебе это известно? От американки?
— Косвенно. Но я понял это по письму Эрики, которое она мне…
Лупинус вскочил.
— Эрика писала тебе о медальоне?
Фолькер положил на тарелку вилку и нож и отодвинул ее от себя.
— Что с этими медальонами, отец? — спросил он, и голос его прозвучал резко. — Тут что-то нечисто. Разумеется, Эрика упомянула о медальонах. Почему она не должна была этого делать?
— Но когда она тебе написала об этом, Фолькер, когда?
— Я уже не помню когда. Да и письмо, пожалуй, не сохранилось. Помню, она интересовалась, у меня ли еще медальон, и надавала разных полезных советов, как его получше сберечь. Она сама, по ее словам, депонировала свой медальон в банке, так будто бы вернее. Ну и скажи мне на милость: кто будет хранить фальшивку в стальном сейфе?
Лупинус и Бинц молчали. Врач все еще стоял у обеденного стола, затем рухнул на стул, его лицо побледнело.
— В чем дело с медальонами, отец? — повторил свой вопрос Фолькер. — С ними как-то связана смерть Эрики? Ну скажи что-нибудь!
Доктор Лупинус посмотрел на сына. На какую-то секунду взгляды их встретились, и Фолькер испугался. Глаза отца были мертвые. Безжизненно скользнули они по лицу Фолькера. Это походило на поиски душевного покоя или защиты.
Под этим взглядом по телу Фолькера пробежал озноб. Доктор, как загипнотизированный, наклонился вперед и бортом расстегнутого пиджака задел бокал с вином. Фолькер быстро схватил его и отставил в сторону.
— Ты что-то знаешь? — воскликнул он. — Эрику убили из-за медальона?
Мягкий голос Ирэны вывел врача из оцепенения.
