Радиограмма, в дополнение к предыдущему донесению, сообщала морскому генеральному штабу, что, несмотря на все принятые меры спасения, эсминец «Сазани II» на пути от острова Рапа-Нуи к базе также затонул от полученных в бою у острова повреждений. Кроме того, в радиограмме сообщалось, что два часа назад командир крейсера капитан Маэда, не перенеся бесчестия поражения, учинил над собой харакири, в чем ему с сердечной дружбой и любовью помог лейтенант Тозини. Командование крейсером принял старший лейтенант Ясо Накано.
По всем отсекам «Пионера» вновь прозвенела трель аврального отбоя. Она звучала мягкой сладостной мелодией в ушах тех, кому несла покой и сон…
Не отдыхал лишь «Пионер». Безустали и без отдыха он стремительно и неудержимо рассекал подводные толщи, неся в себе нетерпеливое счастье ожидания, радость приближения к заветной цели. Всё новые и новые сотни и тысячи километров убегали назад, скрывались в туманной дали.
Словно гигантский раскаленный снаряд, «Пионер» несся над безопасными глубинами пустынного в этих местах океана. Лишь через двадцать часов, приближаясь к широко раскинувшемуся архипелагу бесчисленных и мелких, как пыль, коралловых островов Паумоту, «Пионер» несколько сбавил скорость. Зная чудесную способность подводной лодки самостоятельно, автоматически маневрировать при встрече с подводными препятствиями, можно было бы удивиться такой чрезмерной осторожности, но капитан не хотел допускать ни малейшего риска в этом ответственном походе. Лишь пройдя по широкому, в несколько сот километров, проходу между островами Паумоту и соседними Маркизскими, «Пионер» довел ход до максимального и с прежней скоростью устремился на северо-запад.
Матвеев проснулся, когда подводная лодка поровнялась с первыми коралловыми атоллами Маркизского архипелага. Он бодро вскочил с койки, зажег свет и, увидев пустую койку Скворешни, своего соседа по каюте, подумал: «Уже поднялся? Вот неутомимый!»
За этой мыслью мелькнула другая: у механиков, как и везде на корабле, осталось много недоделок, которые оставлены были для устранения уже в пути. Водолазы работали все время с механиками, и нужно было спешить к ним на помощь. Матвеев быстро прибрал койку, сделал свой туалет и направился в столовую. Здесь он увидел Козырева, Ромейко и еще несколько человек, сидевших за столиками и с аппетитом, после почти суточной голодовки, уплетавших еду.
Матвеев вытянулся перед Козыревым и официальным тоном спросил:
— Товарищ исполняющий должность главного механика, разрешите спросить.
— Пожалуйста, товарищ Матвеев, — столь же официально ответил Козырев.
— Прикажете водолазам приступить к ликвидации недоделок?
— Да. Всем, кто проснулся. Впрочем, сейчас будет общая побудка. Поешьте и приходите в водородную камеру.
— Есть!
— А товарищ Скворешня еще спит?
— Нет. Когда я проснулся, его уже не было в каюте.
— Ага! Когда поедите, отыщите его и приходите вместе к нам… Пойдем, товарищ Ромейко.
Быстро покончив с едой, Матвеев отправился за Скворешней. Однако никто, к кому ни обращался Матвеев, не видел Скворешню, не встречал его. Матвеев заглянул во все отсеки, осмотрел все каюты, красный уголок, склады, даже научные кабинеты и лаборатории. Скворешня словно в воду канул! Удивление Матвеева сменилось беспокойством.
Уже прозвучала общая побудка, люди выходили из своих кают, наполняли столовую, расходились уже на работы — Скворешни нигде не было, никто ничего не знал о нем. Совершенно растерянный, Матвеев направился в центральный пост и доложил вахтенному командиру старшему лейтенанту Богрову об исчезновении старшины водолазов.
— Да что же это? — изумился старший лейтенант. — Иголка в сене?
— Не знаю, товарищ старший лейтенант! Я обыскал всю подлодку и не мог его найти. Никто его не видел.
В центральный пост вошел капитан. Старший лейтенант доложил ему о происшествии.
Через минуту во всех помещениях и отсеках корабля из репродукторов прозвучала команда:
— Старшине водолазов, товарищу Скворешне, немедленно явиться в центральный пост к вахтенному командиру!
Прошло три, пять, десять минут. Скворешня не появлялся.
Были организованы самые тщательные поиски. Специальный наряд в течение часа обыскивал корабль, проникал во все щели, заглядывал под койки, чуть не перетряхивал матрацы, — Скворешня исчез!
Донесение о безрезультатности поисков капитан выслушал с побледневшим лицом.
Отпустив начальника наряда, он повернулся к старшему лейтенанту и комиссару.
— Произошло что-то непонятное, — глухо сказал он, опускаясь на стул. — Несчастье? Неужели мы могли его забыть в пещере?
— Не может быть, Николай Борисович! — взволнованно ответил старший лейтенант. — Я отлично помню, что он последним вплыл в выходную камеру с грудой мелочей в руках… Именно с него я начал счет людей в камере. Со мною вышло из подлодки семнадцать человек, и все семнадцать были налицо перед… перед поднятием выходной площадки.
