– Фантастика, – согласился Мунин, а Одинцов, потирая руки, предложил:
– Давайте отметим.
После разговора с Сергеичем и до возвращения в лабораторию он успел заглянуть в директорскую приёмную.
– У нас это не принято, – заявила помощница Рихтера, когда Одинцов поделился намерением заказать доставку еды из ресторана, и он возразил с обезоруживающей улыбкой:
– Но вы же приносили нам бутерброды…
Время обеда уже давно настало, а выходить из музея троице было нельзя. Хитроумный Одинцов на ходу придумал традицию: дескать, в каждом новом городе их компания непременно посещает один из лучших ресторанов. Но в Кёльне сложилась исключительно плотная научная программа, и времени катастрофически не хватает. Очень кстати пришлось памятное с детства немецкое шахматное слово
Помощница Рихтера была очарована; упор на патриотизм подействовал, а окончательно сопротивление строгой дамы было сломлено двумя названиями, которые звучали музыкой, –
– У обоих ресторанов есть звезда «Мишлен», и я не могу выбрать, – сетовал Одинцов, гипнотизируя женщину. – В интернете пишут, что в «Лё Муассони» хорошо готовят фуа-гра-мезон, а в «Ла Визьон Вассертурм»… э-э… не знаю, как прочесть правильно. Спасите! Я готов полностью положиться на ваш вкус.
Он обмолвился между делом, что почтёт за честь, если помощница директора разделит с гостями скромную трапезу. В предвкушении деликатесов женщина сдалась и некоторое время исследовала меню, пестревшее французскими названиями вроде
Предложение Одинцова – отметить появление в коллекции Рихтера новой голограммы – было встречено с энтузиазмом. Вся компания поднялась из лаборатории в кабинет, где их встретила сияющая помощница. Рихтер оторопел, увидав на своём столе для переговоров блюда с карточкой знаменитого ресторана. Изысканное вино, которое подобрал к обеду сомелье-француз, тоже произвело впечатление – не только качеством, но и количеством. Одинцов рассчитывал, что три-четыре бутылки останутся после обеда нетронутыми и украсят директорский бар.
Помощнице Рихтера хватило ума и такта не задерживаться за столом, а компания неторопливо воздала должное и высокой кухне, и напиткам, продолжая беседовать на прежние темы – про Урим и Туммим, документы группы «Андроген» и вероятные цели Зубакина.
Ещё в три часа дня Родригес прислал Одинцову кодовое сообщение о том, что прилетел во Франкфурт. Около пяти он поездом добрался до Кёльна и в шесть просигналил о полной боевой готовности. Заждавшийся Одинцов смог, наконец, вздохнуть с облегчением.
– Маркус, дружище, – сказал он спустя немного времени, допил очередной бокал вина и поднялся, – нам надо кое-куда съездить, потом ещё к лекции подготовиться… А ты всё же попробуй, пожалуйста, организовать экспертизу камня, и как можно скорее.
Рихтер окинул взглядом остатки великолепной трапезы и предложил:
– Позволь, я хотя бы вызову вам такси.
– Я уже вызвал, спасибо. Нас ждут. Сегодня не последний день, завтра продолжим! – весело подмигнул ему Одинцов, и троица покинула директорский кабинет.
Как только появилась возможность говорить свободно, компаньоны набросились на Одинцова.
– Что происходит? – грозно спросила Ева, пока они шли по коридору. – Ты что затеял? Почему оставил Рихтеру камень?
Мунин поддержал её:
– Да, и куда это нам вдруг понадобилось ехать?
– По дороге поговорим. А сейчас ваша задача – быстро сесть в машину… Вперёд! – скомандовал Одинцов, распахивая дверь на улицу…
…где у тротуара прямо напротив выхода из музея стоял микроавтобус «фольксваген» с тонированными стёклами и открытой дверью в салон. Повинуясь приказу, Ева с Муниным шмыгнули внутрь; Одинцов тоже не задержался. Водитель стартовал, как только дверь микроавтобуса с рокотом встала на место.
– Всё-таки куда мы едем? – снова спросил Мунин, и Одинцов ответил сухо:
– Катаемся. Обзорная экскурсия по городу… Значит, так. Камень я отдал, чтобы максимально ускорить экспертизу. Настоящий, ненастоящий – пусть пока побудет у Рихтера. Если надо, потом проверим второй. А ещё… хм… ещё нельзя складывать все яйца в одну корзину. Проблемы у нас возникли кое-какие.
Пришлось, наконец, рассказать компаньонам про агентство «Чёрный круг», нанятое Лайтингером, и про убийц Салтаханова, которые вычислили троицу благодаря общительности Рихтера.
