Одинцов знал, что отказа не будет, поэтому назначил французскому незнакомцу время связи на вечер. Вдобавок ему не хотелось выдавать место, где скрывается компания. Долгая пауза перед следующим разговором и встречей могла означать, что он так же, как и собеседник, только сегодня приедет в Лондон из какой-нибудь страны Центральной Европы – или из другого города Англии.
Карибские имена троицы не были известны ни полиции, ни «Чёрному кругу». Клара путешествовала под собственным именем, но никто не знал, что девушка сопровождает компанию. Конечно, исчезновение сотрудницы Рихтера позже обязательно свяжут с исчезновением троих его гостей – хотя бы потому, что Клара попала с ними в объективы камер слежения банка. Но пока что никому не придёт в голову вычислять беглецов по её переездам.
Рассчитывал Одинцов и на триумфальный успех выступления Жюстины в Нью-Йорке. У юристов Лайтингера должно было сильно прибавиться работы, а у него самого – возникнуть желание вести себя тише воды, ниже травы. Собственно, так он и вёл себя в Кёльне: чтобы не поднимать шума, взял в заложницы усталую Жюстину и беззащитную Клару, но не рискнул покушаться на кого-нибудь из троицы.
Лайтингер покинул Штаты не только в погоне за Жюстиной – он спасался от назойливых журналистов с их каверзными вопросами, и в Европе больше суток тоже избегал внимания. Но теперь, когда погиб его телохранитель, вопросы возникли уже у германской полиции. А это серьёзная помеха для того, чтобы броситься по следу сбежавшей троицы и спешить с убийством. Лайтингер, которому Жюстина помешала сесть в заминированную машину, словно ходил по минному полю под множеством пристальных взглядов. Журналисты интересовались его планами на коллекцию Вейнтрауба, а полицейских интересовали взрывы на трассе
В чёрном кэбе, похожем на катафалк, вся компания проделала обратный путь из Риджентс-парка и высадилась через дорогу от гостиницы – у ворот на территорию Британской библиотеки.
Представляя директрисе своих спутников, Мунин следовал советам Одинцова и не врал там, где не надо. Одинцов был уклончиво назван активным участником поисков Ковчега, Ева – ведущим специалистом в группе расшифровщиков скрижалей…
…а Клару он, конечно, рекомендовал как перспективного археолога из Германии. Седая директриса всё прекрасно поняла и только мудро улыбнулась.
– Вам повезло, – сказала она. – После обеда мы ждём коллегу из Британского музея, который знает всё про Джона Ди. А пока… Мистер Мунин, помнится, в прошлый приезд вы интересовались Острожской библией. Я попросила провести небольшую экскурсию для вас и ваших друзей.
Фолиант в шестьсот страниц произвёл на всю компанию должное впечатление не только грандиозным размером и красной кожей тиснёного переплёта с серебряными застёжками: от него веяло древностью. Еве и Одинцову не доводилось видеть ничего подобного. Клара тоже восхищённо разглядывала тонкие ксилографии библейских сюжетов на каждой странице, хотя была знакома со старинными книгами по работе в историческом архиве Кёльна.
Когда экскурсовод обмолвилась, что издание закончено двенадцатого августа тысяча пятьсот восемьдесят первого года, и рукой в белой перчатке указала на дату рядом с треугольным знаком типографии Ивана Фёдорова, первым отреагировал Одинцов.
– Двенадцатого августа у меня день рождения, – сказал он.
Экскурсовод вскинула брови:
– О, совсем скоро! Желаю вам хорошо провести этот день…
– Двенадцатого августа родился Эрвин Шрёдингер, – заявил Мунин, который после разговора с Вейнтраубом про кошку Шрёдингера полюбопытствовал, что это за учёный, и сохранил информацию в своей необъятной памяти.
– Двенадцатого августа должны были самоуничтожиться все файлы Зубакина, – задумчиво прибавила Ева. Она единственная из всех видела документы группы «Андроген» ещё на флешке Салтаханова – до того, как Борис удалил защиту с файлов.
Троица уже не раз убеждалась, что многие совпадения кажутся случайными только на первый взгляд. Слова Евы заставили Мунина и Одинцова насторожиться. Оба шагнули ближе к столу, на котором лежал раскрытый фолиант. Женщина решила, что сумела увлечь их рассказом, и продолжала с воодушевлением:
– Чем уникальна Острожская библия? Как минимум тремя особенностями. Во-первых, это первый полный текст Священного Писания на церковнославянском языке, который набран кириллицей. Во-вторых, это подарок Ивана Грозного нашему соотечественнику. Обратите внимание… – Она указала на титульный лист, где выцветшими чернилами было выведено: «Эта Библия на славянском языке из царской библиотеки. Джером Горсей, 1581». – Некоторые исследователи полагают, что таким образом Горсей не только похвастал редкой наградой, но и подтвердил существование легендарной библиотеки Ивана Грозного.
– А награда за что? – спросил Одинцов.
