Одинцов не слушал: он продолжал крутить в голове последние события. И как ни крути, выходило, что компанию Лайтингеру сдал Броуди. Больше некому. Они отправились в Биконсфилд сразу после звонка. Особняк Ротшильдов был нужен, чтобы троица ничего не заподозрила. Видимо, Броуди сговорился с Лайтингером, дал его людям возможность сюда проникнуть и дожидался сигнала о том, что западня готова…
Что могло связывать этих двоих? Лайтингер, по словам Дефоржа, международный преступник. Новая Зеландия – как и Австралия, и Сент-Киттс, и ещё полсотни стран мира – входит в Содружество наций, которое объединило бывшие британские колонии. Конечно, интересы Лайтингера затрагивали Англию. Броуди – офицер внутренней контрразведки, а там не работают в белых перчатках. Контакты с такими, как Лайтингер, для сотрудников МИ5 в порядке вещей. На чём бы ни сошлись Броуди с Лайтингером, связь эта была давней и достаточно прочной…
…но тут возникал следующий вопрос: почему верный слуга влиятельнейших финансистов переметнулся в лагерь гангстера?
Одинцов нашёл целых три вероятных ответа.
Человеку с большими амбициями может не хватать близости к тому, кто на вершине. Есть русская пословица: «Лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе». Было дело, Мунин пересказал Одинцову историю Плутарха – про то, как Юлий Цезарь со своими легионами проходил через маленький альпийский городок. «Странно думать, что в этом захолустье тоже борются за власть и почести», – сказал тогда кто-то из приближённых, и Цезарь ответил со всей серьёзностью: «Я бы предпочёл быть первым здесь, чем вторым в Риме».
Если Броуди решил, что достиг своего потолка в окружении Ротшильдов, и рассчитывать на дальнейший рост не приходится, – он вполне мог сделать ставку на Лайтингера, чтобы расти уже благодаря ему. Биография бывшего офицера контрразведки и директора культурного Фонда хороша для будущего политика. Броуди мог пополнить ряды партийных лидеров, которые сделали карьеру на криминальные деньги. Лайтингер получал в его лице мощный инструмент для реализации своих глобальных планов. А для Броуди становилось реальностью жильё в Биконсфилде – вместе с прочими подарками судьбы, о которых он мог пока только мечтать.
Второе вероятное объяснение сотрудничества Броуди с Лайтингером предполагало, что директор Фонда мыслит не так масштабно и по-прежнему работает на Ротшильдов. В этом случае Лайтингер тоже выступал их орудием, которому Броуди передаёт деликатные поручения своих учредителей. Ротшильды – давние соперники Рокфеллеров. Наверняка они внимательно следили за тем, что делает Вейнтрауб. А сейчас выдался подходящий момент, чтобы перехватить управление троицей, – особенно после того, как Лайтингер завладел камнями Урим и Туммим.
Наконец, третий вариант предполагал, что Лайтингер использует Броуди, потому сам ищет союза с Ротшильдами. Он рассорился с Вейнтраубом, который принадлежал к лагерю Рокфеллеров, а известная сентенция учит: враг моего врага – мой друг. Но Лайтингер должен будет подчиниться этим друзьям. Зачем ему это нужно? Ведь всеми успехами он обязан только себе и бравирует своей независимостью. У него есть корпорация с отделениями во многих странах мира. Есть огромные деньги. Есть обширные возможности, не слишком стеснённые рамками закона… Зачем Лайтингеру попадать в зависимость от Ротшильдов? Затем, чтобы перейти в новое качество.
Лайтингер достаточно умён и понимает, что ему недостаёт респектабельности. Он – гангстер. С ним имеют дело, когда этого требует бизнес. Но никто не подаст ему руки публично и не станет позировать в обнимку для папарацци. Его никогда не пригласят на торжественный обед ни к президенту Соединённых Штатов, ни ко двору британской королевы. Вейнтрауб мог открыть своему внуку двери в высшее общество, но этот шанс Лайтингер упустил много лет назад – задолго до смерти старика. Рокфеллеры ради Лайтингера и пальцем не шевельнут. Остаются Ротшильды – которые не спешат ему навстречу с распростёртыми объятиями. Но если по-настоящему заинтересовать их с помощью Броуди, они помогут вчерашнему гангстеру стать респектабельным бизнесменом. А это уже совсем другой уровень…
Как ни странно, все три предположения Одинцова были близки к действительности, но с важными оговорками.
Сотрудничество Лайтингера и Броуди началось в ту пору, когда британец служил в МИ5, и продолжилось, когда он возглавил Фонд кросс-культурных связей. Лайтингер активно расширял бизнес. Его деловые интересы стали соприкасаться с интересами Ротшильдов, а Броуди успешно выполнял роль посредника в переговорах.
Когда Ротшильды объявили, что выходят из своих бизнесов, чтобы сосредоточиться на искусстве, это не сильно изменило ситуацию: бизнесы существовали по-прежнему, надобность в посреднике не отпала. При этом Броуди уже как директор Фонда оказался посвящён в исследования, которые касались Философского камня и Джона Ди. Одновременно по заданию своих учредителей он как опытный аналитик работал с информацией о весенних событиях в Петербурге, которые привели к обретению Ковчега Завета.
