– Так вот, – мягко, но твердо продолжал мистер Криспаркл, – разве это не прискорбно и разве это не следовало бы исправить? Мистер Невил недавно в Клойстергэме и со временем, я уверен, покажет себя в ином свете и опровергнет это ошибочное мнение. Но насколько разумнее было бы сразу что-то сделать, а не полагаться на неопределенное будущее! К тому же это не только разумно, это правильно. Ибо не подлежит сомнению, что Невил поступил дурно.
– Его вызвали на это, – поправила Елена.
– Он был нападающей стороной, – в свою очередь поправил мистер Криспаркл.
Некоторое время они шли молча. Потом Елена подняла глаза к младшему канонику и сказала почти с укором:
– Мистер Криспаркл, неужели вы считаете, что Невил должен вымаливать прощение у молодого Друда или у мистера Джаспера, который каждый день на него клевещет? Вы не можете так думать. Вы сами так бы не сделали, будь вы на его месте.
– Елена, я уже говорил мистеру Криспарклу, – сказал Невил с почтительным взглядом в сторону своего наставника, – что, если бы я мог искренне, от всего сердца попросить прощения, я бы это сделал. Но этого я не могу, а притворяться не хочу. Однако ты, Елена, тоже не права. Ведь, предлагая мистеру Криспарклу поставить себя на мое место, ты как будто допускаешь мысль, что он способен был сделать то, что я сделал.
– Прошу у него прощения, – сказала Елена.
– Вот видите, – вмешался мистер Криспаркл, не упуская случая обратить собственные слова Невила в свою пользу, хотя и очень деликатно и осторожно, – вот видите, вы сами оба невольно признаете, что Невил был не прав. Так почему же не пойти дальше и не признать это перед тем, кого он оскорбил?
– Разве нет разницы, – спросила Елена уже с дрожью в голосе, – между покорностью благородному и великодушному человеку и такой же покорностью человеку мелочному и низкому?
Раньше, чем почтенный каноник собрался оспорить это тонкое различие, заговорил Невил:
– Елена, помоги мне оправдаться перед мистером Криспарклом. Помоги мне убедить его, что я не могу первый пойти на уступки, не кривя душой и не лицемеря. Для этого нужно, чтобы моя природа изменилась, а она не изменилась. Я вспоминаю о том, как жестоко меня оскорбили и как постарались еще углубить это нестерпимое оскорбление, и меня охватывает злоба. Если уж говорить начистоту, так я и сейчас злюсь, не меньше, чем тогда.
– Невил, – с твердостью сказал младший каноник, – вы опять повторяете этот жест, который мне так неприятен.
– Простите, сэр, это у меня невольно. Я ведь признался, что и сейчас зол.
– А я признаюсь, – сказал мистер Криспаркл, – что не того ожидал от вас.
– Мне очень жаль огорчать вас, сэр, но еще хуже было бы вас обманывать. А это был бы грубый обман, если бы я притворился, будто вы смягчили меня в этом отношении. Может быть, со временем вы и этого добьетесь от трудного ученика, чье неблагоприятное прошлое вам известно; ваше влияние поистине могуче. Но это время еще не пришло, хоть и я боролся с собой. Ведь это так, Елена, скажи?
И она, чьи темные глаза не отрывались от лица мистера Криспаркла, сказала – ему, а не брату:
– Да, это так.
После минуты молчания, во время которого она на едва уловимый вопросительный взгляд брата ответила таким же едва уловимым кивком головы, Невил продолжал:
– Я до сих пор не решался сказать вам одну вещь, сэр, которую не должен был от вас утаивать. Надо было сразу признаться, как только вы впервые заговорили о примирении. Но мне это было нелегко, меня удерживал страх показаться смешным; этот страх был силен во мне, и, если бы не моя сестра, я бы, наверно, и сейчас не решился заговорить. Мистер Криспаркл, я люблю мисс Буттон, люблю ее так горячо, что не могу вынести, когда с ней обращаются небрежно и свысока. И если бы даже я не чувствовал ненависти к Друду за то, что он оскорбил меня, я бы все равно ненавидел его за то, что он оскорбляет ее.
Мистер Криспаркл в крайнем изумлении посмотрел на Елену и прочитал на ее выразительном лице подтверждение слов брата – и мольбу о помощи.
– Молодая девица, о которой идет речь, – сказал он строго, – как вам отлично известно, мистер Невил, в ближайшее время выходит замуж. Поэтому ваши чувства к ней – если они имеют тот особый характер, на который вы намекаете, – по меньшей мере неуместны. А уж выступать в роли защитника этой молодой леди против избранного ею супруга – это с вашей стороны просто дерзость. Да вы и видели-то их всего один раз. Эта молодая девица стала подругой вашей сестры; и я удивляюсь, что ваша сестра, хотя бы в интересах своей подруги, не постаралась удержать вас от этого нелепого и предосудительного увлечения.
