Тайна фанатки полностью

Последняя фраза заставляет его задуматься, и я продолжаю улыбаться, пока он внимательно изучает меня, выискивая признаки обмана. Он ничего не найдет, поскольку знает меня недостаточно хорошо, а я играю в его игры гораздо дольше, чем он думает. В конце концов, я его дочь. В итоге отец улыбается той улыбкой, которую я так любила, когда была маленькой девочкой, той, что теперь ничего не значит для меня, ведь я знаю, насколько она фальшива.

– Ладно, поезжай, – наконец сдается он, как раз когда Брэд возвращается к столу.

– Улыбнись, дорогая, – мурлычет он, кладя руку мне на плечо и усаживаясь рядом.

Мне приходится подавить дрожь.

– Там люди смотрят, – добавляет он хриплым шепотом, совсем не похожим на тот, который я в последнее время привыкла слышать, и я стискиваю зубы в ответ. Однако улыбка не сходит с лица.

Больше всего на свете мне хотелось бы оторвать ему руку, которой он прикасается ко мне, содрать с него кожу и забить его ею до смерти, но, обводя взглядом ресторан, я понимаю, что он прав. За нами наблюдает множество людей. Конечно, они притворяются, будто это не так, но, как и каждый раз, когда я встречаюсь с отцом, они пялятся. Меня это не беспокоит, на самом деле я к этому привыкла, но когда я замечаю, что один человек сидит в одиночестве у задней стены и смотрит на меня более пристально, чем на что-либо другое, меня охватывает тошнотворное чувство. Репортер.

– Здесь пресса, – бормочу я себе под нос, но достаточно громко, чтобы мой отец и фальшивый парень-засранец услышали, и когда никто из них не реагирует, я притворно кашляю. Они не реагируют, поскольку уже знают. Они, наверное, это и спланировали, и теперь этот обязательный ужин приобретает гораздо больше смысла, особенно когда Брэд кладет руку мне на спину.

Все это было подстроено. Конечно же. Я такая тупая. Речь не о том, чтобы провести время с отцом или узнать получше Брэда. Нет, это сделано исключительно для того, чтобы нас увидели вместе, чтобы, когда придет время объявить о помолвке, были фотографические свидетельства его ухаживаний. Я должна была догадаться, ведь мой отец – настоящий стратег, и, конечно, он хочет быть уверен, что его инвестиции в нас того стоят. Это было бы почти смешно, если бы не было так чертовски архаично и нелепо. Хотя озвучивать эти слова – полная тупость, пустая трата времени, ведь им плевать.

Вместо этого я позволяю Брэду трогать меня. Его прикосновения тяжелые и отвратительные, но, если это отныне будет моей жизнью, мне пора привыкать к роли. И пока я сижу с ними, пытаясь не думать о том, как сильно хотела бы, чтобы на его месте был кто-то другой, не могу отделаться от мысли, что петля на моей шее затягивается туже, чем когда-либо.

Остальная часть ужина проходит в основном безболезненно, если не считать чрезмерно нежных прикосновений Брэда, граничащих с неприличием, и одобрительного взгляда отца, будто все это – правда, а не паршивое шоу. Будто я только что не умоляла, чтобы он выбрал мне кого-то другого. К моменту конца ужина и оплаты чека, я снова чувствую приближение свободы и отчаянно нуждаюсь в передышке.

Мы вместе идем к выходу, и я многозначительно улыбаюсь репортеру, который по-прежнему сидит за столиком, демонстрируя предельную стойкость, чтобы не послать его. Отец прощается со мной вскользь, извиняется, мол, ему нужно обратно в офис. Уже почти девять часов, и я сомневаюсь, что у него осталась какая-то работа. А, учитывая, чем он любит заниматься в свободное время, я морщусь, глядя ему вслед. Брэд медлит, и я слегка паникую при мысли о том, что этот вечер может затянуться, но, к счастью, он задерживается лишь для того, чтобы попросить меня еще раз продемонстрировать свои великолепные формы на следующем ужине. Свинья.

Нуждаясь в том, чтобы хоть слегка ослабить напряжение, сковавшее тело, я жестом показываю Джулиану, что немного прогуляюсь, и он забирается обратно в машину, следуя за мной. С моей стороны было бы лучше просто поехать домой, но мне не нужно, чтобы он стал свидетелем смятения, творящегося у меня внутри, поэтому я поворачиваюсь и иду домой пешком.

Не знаю, как долго я иду. Мысли слишком заняты той жизнью, которой я скоро буду жить. К моменту, как добираюсь до рынка у озера рядом с моим домом, принимаю единственно верное решение. Рядом с несколькими магазинчиками есть отличное маленькое китайское заведение, торгующее едой на вынос, которое я просто обожаю, и после скучного ужина в еще более скучной компании мне хочется чего-нибудь пикантного. Я пробираюсь сквозь толпу, улыбаясь той же женщине, что всегда стоит за прилавком, и быстро делаю свой обычный заказ. Отдаю несколько купюр, отхожу в сторону, чтобы подождать, и тут натыкаюсь на кого-то.

– О боже, мне так жаль, – начинаю я, оборачиваясь, чтобы посмотреть, кого я протаранила своим телом, и меня охватывает шок, когда я вижу знакомые глаза, только в них нет той задумчивости, к которой я привыкла.