Ваня снова замолчал. Он был в затруднении: продолжать ли ему рассказ – про танковое сражение под Прохоровкой, самое крупное, насколько он знал, в истории танковых сражений, про количество жертв, или это все сейчас лишнее?
– А потом? – не выдержал Мячик.
Тут не выдержал в свою очередь Том:
– Хочешь узнать, кто выиграл войну? Это военная тайна.
Женя сделала знак своей тонкой ручкой, и мальчишки умолкли.
Но Иван все-таки добавил:
– В общем, попытка Гитлера взять реванш за Сталинград на Курской дуге провалилась.
– Так что, Иван? – спросила Женя, уже чуть-чуть нетерпеливо.
– Ну что? – Иван для солидности еще помолчал. – Я думаю, это Курский вокзал, там – камера хранения. Шифр обычно четырехзначный – 1982. А вот номер ячейки…
– Номер нам известен, – сказал Том. – Если Кутик правильно просек – а я думаю, что правильно, – то 2:3 надо читать как 23. Ячейка 23. Там что-то положили важное. Вернее, собирались положить.
– Да, точно! – забыв про солидность, торопливо заговорил Ваня-опер. – Тот мужик, который дал письмо Горошине, что-то вез в этом своем получемодане – вез отсюда, из Оглухина. А может, и не в чемодане, а вовсе в кармане, не большое, а маленькое, я не знаю. Вез в Москву, для кого-то второго. Может, он ему тут, в деревне, должен был передать, но почему-то не смог дождаться. И явно торопился, Горошина же видел. Да и все на это указывает – ну, чего ему такое важное дело первому попавшемуся пацану поручать?
Горошина нахмурился и слегка надулся. Он-то никак не считал себя первым попавшимся, и тем более пацаном. Ваня-опер мог говорить все, что ему угодно, но он ведь не присутствовал в момент передачи конверта. Сам Горошина был уверен – тот человек, попавший в сложное положение, долго выбирал, кому бы мог он доверить такую ответственную миссию. И увидел наконец того, кто внушил ему доверие своим
В этот момент все вдруг заметили, что в глубокой тарелке на углу стола – целая гора шелухи от тыквенных семечек.
Его все звали Шерлоком Холмсом, хотя многие ребята в Оглухине, скажем правду, не читали Конан-Дойля. Но в течение нескольких бесконечных зимних вечеров, начинавшихся в разгар зимы уже в четвертом часу дня, Нита пересказала собиравшимся этими вечерами в доме Мячика – излюбленном месте сбора оглухинских юных душ – «Собаку Баскервилей».
Как известно каждому, кто все-таки читал Конан-Дойля или хотя бы смотрел отличный отечественный телесериал про великого сыщика, Шерлок Холмс, ища ключ к разгадке преступления и действий преступника, курил трубку за трубкой – и решение приходило к нему тогда, когда в его кабинете стоял такой дым, что сквозь него трудно было различить хозяина, а свежему человеку перехватывало горло и ело глаза.
Что касается Максима Нездоймишапка… Да, смеем вас уверить, именно такова была его фамилия. Мы просили бы глубоко уважаемых нами читателей нашего правдивого повествования не сомневаться в том, что она отнюдь не вымышлена и что у друзей Максима было, как сами они полагали, еще одно основание для замены его мудреной фамилии именем и фамилией прославленного сыщика. Так вот, что до Максима, он же Шерлок Холмс, – обладая недюжинными способностями детектива (и пусть то, что таких людей не привлекают к расследованиям, останется на совести тех, кто сегодня в России занимается этими – увы! – не всегда успешными расследованиями), он для интенсификации работы мысли не переставая ел тыквенные семечки.
Набиралась огромная гора шелухи к тому моменту, когда Максим был готов давать советы.
Конечно, это были советы не по делам о кровавых преступлениях (все-таки убийство Анжелики было, прямо скажем, не обыденным делом в Оглухине), а по мелким огородным и домашним кражам. Но зато, как правило, его предположения оказывались безошибочными.
Женя, хорошо запомнившая рассказ об этом кого-то из оглухинцев, верно оценила гору шелухи на столе напротив Максима.
– А ты, Максим, что обо всем этом думаешь?
Раскусив последнее семечко и сплюнув шелуху в тарелку, он начал неторопливо:
– Не обязательно убийцы.
Эти слова всех повергли в изумление. Тем более внимательная тишина воцарилась в комнате.
Люди Братства обладали редким в России свойством – умели слушать. Только Мячик, всегда восхищавшийся интеллектуальными способностями Максима, успел крикнуть:
– Класс!
