— Я? Ни в малейшей степени, месье. Я не принимала его заявления всерьез. Я ведь знаю мужчин, месье. Чего они только ни говорят! Что бы было, если бы все, что они говорят au pied de la lettre[56], действительно происходило!
Следователь поднял брови.
— Значит, мы должны считать, что вы воспринимали угрозы Дерека Кеттеринга как пустую болтовню. Позвольте тогда спросить, мадемуазель, что в таком случае заставило вас прервать свои выступления в Лондоне и выехать на Ривьеру?
Мирей подняла на него влажные черные глаза.
— Я хотела быть с человеком, которого люблю, — ответила она просто. — Разве это не естественно?
— Значит, вы сопровождали месье Кеттеринга в Ниццу с его согласия, — мягко вставил свой вопрос Пуаро.
Казалось, Мирей затрудняется ответить на вопрос. После долгого колебания она уклончиво сказала:
— В таких случаях я решаю сама, месье.
То, что она, в сущности, обошла вопрос, не ускользнуло от присутствующих.
— Когда вы впервые убедились в том, что месье Кеттеринг убил свою жену?
— Как я уже говорила, в ту ночь он выходил из ее купе. Незадолго до прибытия поезда в Лион. У него был такой взгляд, что… ах! тогда я еще не понимала — но взгляд этот был просто ужасен, какой-то отсутствующий. Я никогда его не забуду.
Ее голос поднялся почти до крика. Она страстно всплеснула руками.
— Можно представить, — заметил месье Карреж.
— Позже, когда мне стало известно, что в момент отхода поезда из Лиона мадам Кеттеринг была уже мертва, я… я все тогда поняла!
— И все же вы не пошли в полицию, мадемуазель, — мягко заметил комиссар.
Мирей величественно посмотрела на него, явно наслаждаясь ролью, которую сейчас играла.
— Чтобы я предала своего возлюбленного? — сказала она. — Ни одна женщина на это не пойдет.
— Но ведь сейчас… — намекнул месье Кос.
— Это совсем другое дело. Он предал меня! Я не могу снести такое оскорбление молча!
— Да, да, конечно, — успокаивающе пробормотал судебный следователь. — А теперь, мадемуазель, прочтите свои показания, проверьте, все ли правильно записано, и распишитесь.
Мирей не стала тратить времени на чтение протокола.
— Да, да, — быстро сказала она. — Все верно. — Она расписалась и встала. — Я больше вам не нужна, господа?
— Пока нет, мадемуазель.
— А Дерека арестуют?
— Немедленно.
Мирей злобно засмеялась, запахнув свое пальто.
— Ему следовало подумать об этом раньше, прежде чем бросать меня, — воскликнула она.
— Минутку! — Пуаро деликатно кашлянул. — Небольшая деталь.
— Да?
— Откуда вам известно, что когда поезд покинул Лион, мадам Кеттеринг была уже мертва?
Мирей опешила от удивления.
— Но ведь ока действительно была мертва?
— Неужели?
— Ну… конечно. Я…
Она внезапно замолчала. В ее глазах Пуаро заметил какую-то настороженность.
— Мне так говорили, — произнесла она наконец. — Все так говорят.
— Да? — вставил Пуаро. — Я что-то не помню, чтобы об этом факте упоминалось где-нибудь за пределами кабинета судебного следователя, в котором мы сейчас находимся.
Мирей явно струхнула.
— Были какие-то слухи, — неопределенно выразилась она. — Мне кто-то рассказывал, только я не могу вспомнить, кто именно.
— А драгоценности? Извините, мадемуазель, может быть, вам что-нибуДь известно о них?
— Драгоценности? Какие драгоценности?
— Рубины Екатерины Второй. Вы так много всего слышите, может быть, и о них что-нибудь слышали?
— Я ничего не знаю ни о каких драгоценностях, — резко ответила Мирей и вышла, прикрыв за собой дверь.
Месье Кос вернулся к своему креслу, следователь вздохнул.
— Какая фурия! — заметил он. — Но diablement chic[57]. Хотелось бы знать, правду ли она здесь говорила. Мне лично думается, что да.
— В ее истории есть, конечно, определенная доля правды, — согласился Пуаро. — Она подтверждается показаниями мисс Грей, которая в ту ночь, как раз незадолго до прибытия поезда в Лион, видела, как месье Кеттеринг из коридора входил в купе своей жены.
— С ним все ясно, — со вздохом сказал комиссар. — А жаль, — добавил он, снова вздохнув.
— Что вы имеете в виду? — спросил Пуаро.
— В течение многих лет я мечтал упрятать за решетку графа де ла Рош. На сей раз, ma foi[58], я уже считал, что он у меня в руках. Что же касается второго, дело здесь, конечно, не так просто.
Месье Карреж почесал нос.
— Если окажется, что мы опять ошиблись, — осторожно заметил он, — то это выльется в большую неприятность. Месье Кеттеринг — аристократ. Если мы его арестуем — это попадет в газеты. Если же потом выяснится, что он невиновен, — Карреж нервно передернул плечами, полный дурных предчувствий.
— Теперь о драгоценностях, — вставил комиссар. — Что же он все-таки с ними сделал?
— Конечно, взял для отвода глаз, — ответил месье Карреж. — А вот что он потом с ними сделал? Ведь они для него — ненужный груз…
Пуаро улыбнулся:
— Насчет драгоценностей у меня есть свои соображения. Скажите, господа, известен ли вам человек, которого обычно называют Маркиз?
Комиссар взволнованно наклонился вперед.
— Маркиз? — воскликнул он. — Маркиз? Вы считаете, что он замешан в этом деле?
— Я хотел бы знать, что вам о нем известно.
Комиссар сделал выразительную гримасу.
