В то время, как разложившиеся останки дочери рыбака заворачивали в тряпье, по озеру проплыл парусник, который, как я предположила, доставил прислугу в «Голубые Болота». Мне необходимо было пойти на розыски Жиро, пока какая-нибудь служанка или господин Тиссо случайно на него не наткнутся.
Не глядя по сторонам, я поспешила через весь дом на кухню. Дверь в подвал была закрыта, но это еще ничего не значило. Жиро мог сам закрыть ее, чтобы дневной свет не мешал ему.
Я резко открыла дверь и прокричала вниз в темноту:
— Жиро, где вы?
Язвительный смех за моей спиной был мне ответом.
— Вот я и думаю, кто же это такой, этот Жиро, Рой, э-э, мисс Рой? — с издевкой спросила Эмилия де Саль.
Я выпрямилась, ступила на первую ступеньку лестницы в подвал и вновь повторила:
— Господин Жиро, где вы? Вы там, внизу?
Конечно же, мне было совершенно ясно, что несчастный снова удалился в глубины винного подвала к сушеным фруктам, но мне было необходимо показать мисс Эмилии, что я не дам себя запугать.
В достаточной мере утолив свою гордость, я поднялась по ступенькам наверх, закрыла дверь и повернулась к моей сопернице.
Внешний вид Эмилии де Саль был ужасен. Ее лицо было испачкано сажей, волосы взъерошены. Она засмеялась, но, как мне показалось, только для того, чтобы отвлечь мое внимание.
— Совершенно не обязательно так пристально меня разглядывать. Вы,видимо, думаете, что я упала в уголь?
— Я думала вовсе не о вас, мисс Эмилия, — возразила я вызывающе. Мне уже было трудно держать язык за зубами.
— Как вы откровенны, Рой! По крайней мере, известно, что можно ожидать от вас.
Ее уничижительное обращение мгновенно напомнило мне унизительное время пребывания в заключении. Но разве я не изжила из себя эти воспоминания?
— С вами что-то произошло, мисс? Могу ли я вам чем-нибудь помочь? — спросила я более дружелюбно, надеясь, что мое лицо не выдало уязвленности.
Она пожала плечами и направилась к двери, перед которой замерла и, не оборачиваясь, проговорила:
— Кстати, не спрашивал ли обо мне капитан? Я хотела попросить кого-нибудь из прислуги приготовить мне чай. А так как я никого не встретила на кухне, то попыталась обслужить себя сама, но, как видите, не очень успешно.
Я объяснила ей, что у прислуги сегодня выходной день и предложила свою помощь, так как была уверена, что прислуга в приближающейся лодке не скоро сможет ее обслужить. Было совершенно естественно, что после длительного и изнурительного путешествия она испытывала сильную жажду.
Она благосклонно отнеслась к моему предложению и покинула кухню со словами:
— Вы можете принести поднос в мою комнату на втором этаже, если будете столь любезны. Это большая комната с окнами на юг.
Когда она ушла, я поставила на поднос сахарницу, подогрела воду и стала разыскивать чистый заварной чайник и банку с чаем. По дороге в кладовку я обнаружила на полу перед дверью в подвал свежие отпечатки обуви. Я тут же осмотрела подошвы моей обуви. Они были чисты. Если это следы Эмилии, то что она могла искать в подвале? Хорошо, что она не наткнулась на Жиро.
Я поставила все необходимое на поднос и поднялась ним на второй этаж. В комнате мисс Эмилии я видела капитана Брендона. Сама она грациозно расположилась в шезлонге. Сразу было видно, что это лучшая комната в доме, одна из тех, которые были заперты до приезда капитана, и это, в свою очередь, было причиной того, что Роза с огромным интересом обследовала бело-золотые стены комнаты и тщательно их простукивала. Вероятно, она надеялась найти потайные ходы.
— Ты не сможешь от этого меня отговорить, дорогой Ник, — произнесла Эмилия, когда я вошла в комнату. Ее тон свидетельствовал о непреклонности и упрямстве. — В качестве доказательства у меня имеется дневник отца. Ты представляешь себе, сколько они сегодня стоят? Более полумиллиона фунтов. Ты только представь себе, что это для меня означает. Мне не придется жить в маленьких, ужасных квартирках вдали от всех моих друзей. И я смогу себе позволить постоянные приемы в Карлтоне.
— Я не вижу никакой чести относить себя к кругу друзей принца, — заметил капитан и отошел от широкого, залитого солнцем окна.
Благодаря своему расположению комната особенно выигрывала от световых эффектов.
Эмилия назвала Брендона «предателем будущего короля»; до дальнейших протестов дело не дошло.
— И даже если ты найдешь эти побрякушки, то твоя доля составит не полмиллиона фунтов, а в лучшем случае одну треть от суммы, — перебил он ее раздраженно.
Что-то дрогнуло в ее лице.
Я поставила поднос перед ней и заметила, как она судорожно сглотнула слюну. Она коротко кивнула мне, что означало многое: спасибо, мол, можете идти. Она нервно помешивала ложечкой чай.
Я отошла и услышала за спиной ее сладкий голос:
— О, я, конечно, полагаю, что сокровище будет доверено мне целиком, потому что дети слишком малы, чтобы самостоятельно распорядиться своей долей.
