— Я думаю, он снова отправился на поиски этих проклятых драгоценностей и споткнулся о дюжину кочанов капусты.
— Не капусты, а брюквы, — поправил его Франц Шиллер.
Я оглянулась. Капитан Брендон открыл в широкой улыбке белые зубы.
— Вы слышали? Меня начинают поправлять. Это была брюква.
Почему Шиллер так безмолвно согласился с теорией капитана?
В кухне мы прошли мимо Тиссо и двух девочек, которые молча смотрели нам вслед. Я была уверена, что «несчастный случай» с Шиллером даст новый повод прислуге болтать о нечистой силе. Когда-нибудь «Голубые Болота» останутся вовсе без прислуги.
Домашнего учителя уложили в кровать, и капитан на удивление мастерски перебинтовал ему голову.
По требованию мисс де Саль девочка из кухни принесла в комнату мясной бульон, который госпожа собственноручно процедила для больного. Капитан весело наблюдал за этой трогательной сценой. Он попросил меня остаться, тогда как мисс Эмилия оскорбленно отвернулась, заметив мое присутствие.
И тут я снова вспомнила, что до этого моя соперница была на кухне и при этом выглядела так, словно только что вылезла из подвала. Был ли к этому времени Шиллер ранен? В любом случае поведение мисс Эмилии казалось мне очень подозрительным, Я отбросила мысль обвинить ее в этот момент, ибо капитан принял бы это за попытку взять реванш.
С завидным самообладанием, глядя поверх головы пациента, Эмилия де Саль проговорила слегка раздраженно:
— Дорогой Ник, неужели все люди округи должны собраться вокруг постели несчастного? Бедная его голова!
Я внимательно смотрела за реакцией Шиллера. Было совершенно очевидно, что он не хочет оставаться наедине с Эмилией. Несмотря на то, что он еще был слаб, каждый раз, когда нежная рука с ложкой бульона приближалась к его губам, он пытался податься назад.
— Нет, пожалуйста, нет! — пробормотал он несколько раз подряд. И затем, извиняющимся голосом: — Я причинил столько беспокойства. Может, мне удастся заснуть. Я был глуп и невнимателен.
Капитан долго смотрел на Шиллера, прежде чем произнес:
— Вы правы. Для вас будет лучше поспать. И если завтра вы будете чувствовать себя так же плохо, то мы отправим вас в Тарн и там обследуем. Надеюсь, в этой нищей деревне найдется порядочный врач?
— Спасибо. Я очень благодарен вам.
— Не стоит благодарности, — возразил капитан любезно и выпроводил нас с Эмилией из комнаты.
Эмилия буквально высказала мои мысли, хотя ее они не веселили так, как меня.
— Иногда ты действительно очень груб, Ник, — пожаловалась она. — Я буду ужинать в своей комнате. И вероятно, я еще раз загляну к бедному Францу, когда он уснет.
— Это вряд ди удастся, — сказал капитан, снова открывая дверь в комнату Шиллера и вытаскивая ключ из замочной скважины. Затем он запер дверь снаружи и засунул ключ в один из своих бесчисленных карманов.
Разгневанная мисс Эмилия удалилась в свою комнату.
— А как у вас обстоят дела с детьми? — поинтересовался капитан, сменив тему.
— Очень хорошо, сэр. Они похожи на молодые растения, у которых поникли венчики. Но если о них заботиться, ухаживать за ними, улыбаться им, тогда они повернутся к солнцу и расцветут.
Возможно, мое сравнение прозвучало несколько сентиментально, но я нашла его подходящим.
Он взял меня за подбородок и приподнял слегка голову так, словно я была в возрасте Розы.
— Вы очень честная девочка, Ливия, — сказал он утвердительно. — Вы должны смотреть на мир немного с юмором, иначе вы сломаетесь.
Я почувствовала себя униженной.
— Однако до сих пор я не сломалась, — возразила я обиженно. — И не исключено, что выдержала более сложные экзамены, чем вы.
А когда я захотела вырваться из его рук, он наклонился ко мне и поцеловал, не обращая внимания на мои гнев и возмущение.
Я покраснела и вынуждена была заставить себя не терять самообладания.
— Это все, сэр? — спросила я его деловым тоном.
— В настоящее время да. Пришлите детей ко мне. Я попытаюсь дать немного солнечного света моим бедным брошенным растениям.
Я изучающе посмотрела на него. Если он хочет посмеяться надо мной, то эту грубость я ему ни за что не прощу. Но он опередил меня и сам задумчиво заглянул в мои глаза.
С облегчением я отправилась на поиски детей. Так как их не было в комнате Пена, то я заглянула на винтовую лестницу и в зал. Навстречу мне попалась Леокадия со свежевыстиранными простынями. На мой вопрос, не видела ли она Розу и Пена, она ответила отрицательно. Я уже собралась подняться наверх, но венецианское окно в конце коридора словно магнит притянуло меня. Задумчиво смотрела я на гладкую, как зеркало, неподвижную голубую поверхность озера. Как всегда, облака смягчали жгучие послеполуденные лучи солнца.
Чье-то доверительное хихиканье вывело меня из задумчивости.
Я услышала сердитый голос Пена:
— Успокойся, ты, глупышка! Если они услышат, то все ей расскажут.
Сразу после этого окно захлопнулось.
Я высунулась в окно и посмотрела наверх. Оба ребенка, видимо, находились в моей комнате.
Я неслышно прокралась на третий этаж и замерла, прислушиваясь у открытой двери моей комнаты. Похоже было, что Пен и Роза обшаривали мои вещи.
Девочка жалобно причитала:
