– Что-то в тебе есть, - с неким сожалением, вглядываясь в Зему, сказал он. – Я взял бы тебя в жёны, не будь уверен в том, что при первой возможности ты перережешь мне глотку. Как жаль, что такой цветок пустыни должен быть сорван.
Последняя фраза означала, что их всех ждёт смертная казнь. Но поимка такого человека как Кефар, не могла быть оставлена без внимания, и потому в данный момент в городе шли приготовления к организации принародной казни. Решившийся спуститься к приговорённым, испытывал удивляющее его, необъяснимое влечение к Земе и потому он, протянув ей черный цветок, что вырос из маленького семечка прямо на её глазах, предложил перейти на его сторону.
Но она плюнула ему в лицо. Это большее что она сейчас могла сделать.
Несмотря на свою гордость, что-то внутри него позволило ему стерпеть оскорбление, и вместо должного гнева он испытал лишь сожаление. Прозвучал тяжёлый вздох. Подобное поведение было ему не свойственно и даже он сам удивился подобному.
– Я всё равно узнаю, где ваш лагерь, кто-нибудь из вас да расколется. Зная моего друга, могу с уверенностью сказать, что это точно будет не он, поэтому его я могу казнить без опаски.
Посмотрев напоследок в глаза девушки, он вытерся и направился к соседней камере. Словно наколовшись на вид озлобленного Кефара, он остановился напротив его.
Они были похожи, от холодного сурового взгляда, до одинаково подстриженных бород. Если бы не венец на голове одного из них и не решётка, то во мраке темницы их можно было бы даже перепутать.
– Прости меня, – прервав тяжёлую тишину зрительного противостояния, сказал Статис, удивив присутствовавших. – Только сильная власть способна сохранить государство.
– Я не хотел этого. – проговорил продолжавший колоть того взглядом.
– Я знаю. Этого хотела толпа. И когда она не дала мне тебя убить, я понял, что мой авторитет упал. Ты стал слишком знаменит, и у меня не было выбора, – оправдываясь говорил владыка, но в ответ всё тот же ненавидящий взгляд. – Ты ведь поддался мне тогда. Как думаешь, ты смог бы меня победить?
Не дождавшись ответа, он опустил взгляд, после чего снова поднял глаза и сказал:
– Вот и узнаем.
После этого заявления он было направился к выходу, но был остановлен криком Кесея.
– ТЫ! Ты убил моего отца!
– От моей руки пало много славных воинов, кто именно? – остановившись смерив взглядом юнца, с полным равнодушием сказал он.
– Он был начальником дворцовой стражи. Помнишь плачущего мальчика, забитого в угол?
Связав в голове эти два предложения, Статис понял о ком идёт речь.
– Ты. Да, я помню тебя. Четырнадцать лет назад я сразился с твоим отцом во время битвы за этот город. Я обещал отпустить вас если он победит меня, но одержал победу я. Он заплатил за тебя кровью, и я пощадил твою жизнь. - словно рассказывая о своих подвигах, продолжал он.
– Зря ты это сделал! - угрожающе прорычал вжавшийся в железные прутья Кесей.
В этот момент тот слабый мальчишка будто исчез, и вместо него появился грозный мужчина, глядя на которого правитель даже почувствовал угрозу.
– Возможно. Слабость всегда приносит проблемы. – расценив милосердие, проявлением слабости, ответил он.
– Так же, как и зря ты приказал вырезать всех бедняков в этом городе.
– О-о. Ты потерял кого-то еще, – всё в том же хладнокровном спокойствии говорил Статис. – Сочувствую. Беднота – гниль, которая мешает процветанию. Если палец загнивает – его отрезают, ровно так же как я вырезал бы всех бедняков в моём царстве. Опыт показывает, что как способ борьбы с повстанцами – это очень эффективно. Именно так я и сделаю.
