Поднявшись, и зависнув над лесом, короткими вспышками капюшоны растаяли в предутреннем сумраке. Разговор остался тайной для всех видимых и невидимых обитателей леса. Едва сдерживаясь, высокий растянул тонкие губы в улыбке, обнажив маленькие неровные и острые, как у рыбы, зубы. Нос картошкой расплющился, сделался ещё шире. Повинуясь безотчётному желанию, он стащил нескладное тело с туманной подушки, встал на все четыре конечности, – это далось нелегко, – и неуклюже, боком, понёсся прочь от горбатой горы. В этот момент он, как никогда, ощущал чужеродность. И, одновременно, изношенное вместилище биотканей и микросхем наполнялось захлёстывающим чувством полноты: запахи, твердь под ногами, голубая, а ночью – чёрная мерцающая даль.
Иногда он настолько понимал волков, что хотелось бежать туда, к ним, задрать неуклюже муравьиной формы голову, и выть всю ночь напролёт.
И в тот момент, когда он, набегавшись, вернулся, – шестипалые конечности, особенно передние, горели, – и рухнул на землю от усталости, неожиданно, где-то рядом в темноте, раздалось
– Тмар ини?3
2. Дальний лес. Гости
Девчонки всегда воображают себя принцессами. Маленькая жительница Совушков, не была исключением. День складывался как нельзя лучше. А как он должен сложиться, если на вас новое платье цвета жасмина. Так сказала мама, а она уж знает толк в цветах. Хотя продавщица в магазине почему-то сказала, что оно цвета слоновой кости. Брр! Ну, как платье может быть цвета каких-то костей?! «Вот пусть эта тётя сама и носит костяную одежду», – решила девочка. Итак, на ней было жасминовое платье, которое от ярких солнечных лучей казалось ещё красивее, и она ехала в гости к любимой тёте. Девочка расстегнула кофту, чтобы не мешать пайеткам блестеть, и шагала рядом с мамой, совершенно счастливая. А час назад мама созвонилась с сестрой.
– Свет! Подровняй нам лохмы! – попросила она.
– Приводи! – с готовностью отозвалась тётя Света, прижав телефон плечом.
Тёть Светины руки ловко выдёргивали прядки волос посетительницы под целлофановой накидкой.
– Да у меня занятие, не могу. Я на автобус её посажу, а ты встретишь, хорошо?
– Ничего себе! И как давно моя племяшка самостоятельно разъезжает? – улыбнулась Света.
– Ну, если честно, в первый раз. Но мы уже сто раз к тебе ездили! Она каждую остановку знает!
– Эх! Когда уже машину купите! Ну, давай, давай, – заторопилась тётя, – уже бегу встречать!
Собралась Яся быстро, ей очень нравилось у Светы на работе: запах парикмахерской, и манипуляции с волосами она обожала. Благодаря тёте, Ясеника тоже хотела стать парикмахером, но пока это был секрет.
– Доедешь, сразу позвони! – наказала мама, – Света встретит. Сразу, слышишь! Мама строго поглядела в серые, с карими искорками, глаза. Ясеника уселась в автобус, ежедневно курсирующий из Южных Совушков в Северные, помахала маме, воткнула наушники, и автобус тронулся. Она ещё махала маме, но уже представляла, как будет болтать с тётей, пить чай, и как Света будет колдовать над её волосами, за лето превратившимися в настоящую копну. Когда у женщины с высокой причёской, сидящей впереди, заиграл телефон, девочка очнулась, но было поздно – она безнадёжно пропустила остановку. Как и все дети в такой ситуации, она сделала вид, что ничего такого не произошло, встала и вышла. Перед ней стояла тумба остановки, а за ней – сплошная лесная стена. Самая окраина. Автобус отчалил. Лес, нехотя, заканчивал свои владения, на другой стороне раскинулись дачные массивы. Мелькнула яркая фигурка, – кто-то переходил через дорогу, – времени не было, Ясеника рванула за бабушкой в ярком платке и не менее ярком спортивном костюме.
– Э-это куда ведёт? – махнула она в сторону тропы, догнав бабушку. Та, от неожиданности, чуть не выронила корзину, накрытую клетчатым платком. Обычно Ясеника вела себя гораздо вежливее. Но не каждый день впервые едешь к тёте одна – боязно, что бы там ты не говорила.
– Так, в Совушки, милая, в Северные! – несколько удивлённо ответила бабушка, – тебе куда?
