— Завтра, mafiana, mafiana. Сегодня, сеньор Кайе. Такие дела непозволительно откладывать.
Он не должен участвовать в этой авантюре! Однако Небриха относится к тому типу людей, которые не успокоятся, пока проблема не будет решена. Смирившись, Кайе со вздохом поднялся с кресла.
— Негативы лежат…
— …в сейфе. Пока исследования не будут завершены, полиция хотела…
— Антонио! Я прошу вас не перебивать меня и дать возможность сделать свою работу. Вы знаете, как я ценю вас. Вы также знаете, что я…
— Вы считаете меня занудой!
Небриха провел рукой по лицу и ухмыльнулся:
— Не смешите меня. Да, я увеличу снимки. И сейчас же. Потому что знаю: вы испытываете священный ужас перед всякой электроникой и никогда не смогли бы включить принтер. Но ради Бога, оставьте меня одного! Я сам принесу увеличенные снимки.
Антонио де Небриха изобразил на лице обиду, запустил руку в свои белые как снег волосы и захромал к двери. Бросив на Кайе веселый взгляд, он изрек:
— Мне не понять вашу немецкую тягу к уюту.
Антонио де Небриха произнес слово «уют» через «у» («уут»), и Кайе уловил в этом иронию. Старик добился чего хотел. Вслед за Антонио Кайе вышел из кабинета и погасил за собой свет.
Когда Кайе сделал увеличенные снимки, у него перехватило дыхание. Он торопливо прошел по коридорам, ведущим мимо мастерских. В руках реставратор держал два отпечатка, негативы же сунул в карман рубашки. Антонио де Небриха будет плясать от радости, когда он покажет ему фотографии.
Кайе достиг коридора, ведущего к кабинету Небрихи, и замер как вкопанный.
Из его кабинета, расположенного напротив бюро Небрихи, пробивалась узкая полоска света. Кайе охватила тревога. Кто-то забрался в его кабинет! За последние недели с его стола исчезли ноутбук и принтер. Что же делать теперь?
Нужно попытаться задержать злодея, но сначала следует избавиться от фотографий и посмотреть, у себя ли еще Небриха. Кайе осторожно подкрался к двери Антонио и бесшумно проник внутрь. В помещении никого не было, и он положил фотографии на видное место на столе. Затем снова вышел в коридор и приблизился к двери своего кабинета. В узкую щель заглянул внутрь, однако никого не обнаружил. Кайе невольно нащупал в кармане швейцарский нож, затем налег на дверь, и она бесшумно отворилась.
У книжной полки в стороне от входа стояла женщина. Темные волосы до плеч, темное платье, туфли на невысоком каблуке. И только зеленый пояс ярким пятном выделялся на мрачном фоне. Она перелистывала фолиант.
— Que desea? Чем я могу вам помочь? — резко произнес Кайе.
Женщина захлопнула книгу и обернулась.
— Вы меня испугали.
В ее голосе слышался упрек. Незнакомка говорила четко и уверенно, несмотря на неожиданное появление Кайе. В ее интонациях слышался голландский акцент.
— Вы всегда роетесь в чужих бумагах? Кто вас впустил? — спросил Кайе по-немецки.
С открытой улыбкой женщина подошла к Кайе и протянула ему руку:
— Грит Вандерверф! Психолог и психотерапевт. Мне нужен доктор Михаэль Кайе.
Кайе медлил. Ему не нравилось, когда на его вопросы не отвечали.
— А что вам нужно от доктора Кайе?
— Я курирую преступника, совершившего покушение.
Кайе, входя в комнату, осторожно оглянулся.
— Какого преступника?
— Того, что хотел уничтожить «Сад наслаждений».
Кайе сел на стул и откинулся на спинку.
— Я — доктор Кайе.
Хотя напротив находилась привлекательная женщина, он избегал взгляда ее серых глаз. Ему совсем не хотелось начинать с ней разговор.
— Вы позволите мне сесть? — спросила Грит Вандерверф после продолжительного молчания и показала на второй стул, стоявший перед письменным столом.
— Пожалуйста. Что привело вас сюда?
— Как уже сказала, я курирую преступника. Как психолог.
— Голландка в Мадриде?
— Моя мать уроженка Испании. Я приехала сюда учиться и в какой-то момент поняла, что меня больше не тянет на север. И теперь я занимаюсь проектом, имеющим отношение к крупным европейским музеям. А по поручению испанских властей в качестве психолога курирую преступников, покушавшихся на картины, пишу заключения, принимаю решения о диспансеризации и оцениваю шансы на выздоровление.
Кайе закашлялся. Ему стало неловко, что он был так резок с ней.
— Но как вы… попали ко мне в кабинет?
— Какой-то пожилой человек показал мне…
В этот момент в комнату ворвался Антонио де Небриха;
— Фантастика, мой друг, видите, я был прав! Увеличенные снимки прекрасны и читаются как наилучшие средневековые письмена. Но не могли бы вы представить меня?
Кайе поморщился.
— Грит Вандерверф, психолог. Она работает с парнем, который повредил «Сад наслаждений».
— Buenas tardes, senora!2. Антонио де Небриха.
— Моя правая рука.
Кайе был рад, что нашел нить разговора, прерванного появлением коллеги.
— Он старше самого музея и притом жуткий педант. Вот сегодня на фотографиях, которые мы сделали с поврежденных мест «Сада наслаждений», он нашел…
Антонио де Небриха обернулся, и его предостерегающий взгляд заставил Кайе замолчать. Лишь сейчас он заметил, как внимательно Грит Вандерверф слушает его. Как только Кайе замолк на полуслове, дама сразу же подхватила нить:
