Он тотчас подумал об открытии Небрихи, о знаках, которые тот прочел, о фигуре и глазах, которые увидел сам.
— Послания, — пояснила Грит. — Картина может являться художественным изображением такого послания: например, речь идет о любовном торге. Намеки могут быть спрятаны в самой живописи, в рамке или в грунтовке. Фантазия здесь не знает границ.
— Но это же абсурд.
Кайе подался вперед, спина болела. Грит Вандерверф сделала глоток кофе и ответила:
— Такое случается чаще, чем вы предполагаете.
— Итак, вы считаете, что покушение на картину «Сад наслаждений» было спланированным, целенаправленным актом?
— Я ничего не утверждаю.
— Тогда получается, нападение было проведено не так уж дилетантски. Я попросил бы вас…
Раздумывая над услышанным, Кайе покачивал головой.
— О чем?
Кайе стал рассказывать о своей работе. Он сообщил, что кислота повредила картину только в некоторых местах.
— Если бы парню удалось плеснуть кислоту выше, жидкость растеклась бы по всему холсту и в большей степени разрушила красочный слой. А так пострадал только пруд с фигурой читающего. К тому же кислота была разведенной. Она даже не разъела лак, а лишь оставила на картине несколько белесых пятен. И на них…
По глазам Грит Кайе понял, что зашел слишком далеко.
— Получается, вы действительно что-то нашли на картине. Вы еще в музее на это намекали. А вам не приходит в голову, что жидкость должна была не уничтожить картину, а обнажить информацию?
Кайе удивленно приподнял брови.
— Я поведаю вам еще кое-что. Вы знаете, что преступник был священником? Членом конгрегации доминиканцев в Саламанке. И к тому же служил там библиотекарем.
Кайе поперхнулся последним глотком кофе и закашлялся.
— Неужели картина была для него чересчур аморальной? Слишком много обнаженных тел? Слишком много секса и порока?
— Надеюсь узнать об этом от вас. Но частично вы уже ответили на вопрос.
Кайе чувствовал, что Вандерверф медлит.
— Можно увидеть поврежденные места? Вы сделали снимки?
Кайе понял, что его загнали в угол. Он не хотел лгать, однако не желал говорить и всей правды. Перед глазами стоял Антонио де Небриха.
— Мы посмотрим картину. Непременно.
Грит Вандерверф улыбнулась и допила кофе. Кайе обратил внимание, как изящны ее руки, держащие фарфор. В глазах, устремленных на Кайе, появился мягкий блеск.
— Мне нужна ваша помощь, доктор Кайе, — тихо произнесла женщина и умоляюще посмотрела на реставратора. — Этот патер — он называет себя патером Берле — известен полиции как серийный преступник. «Сад наслаждений» — его четвертая картина за последние пять лет. Берле исключили из конгрегации, потому что он уничтожал произведения монастырской библиотеки, содержащие сведения о женщинах средневековья и раннего периода современной истории: доклады инквизиции, документы, письма и многое другое.
Кайе не прерывал Грит Вандерверф. Ее голос завораживал его.
— У меня возникла проблема. Патер Берле не разговаривает с женщинами.
Кайе улыбнулся:
— И что я могу для вас сделать? В полиции или в других учреждениях достаточно мужчин, чтобы допросить преступника.
— Конечно. Но никому не удалось что-либо выудить у него. Именно поэтому полиция и обратилась к нам. Старый сумасшедший чудак требует, чтобы пригласили знатока живописи, человека, хорошо разбирающегося в творчестве Босха.
Вандерверф наклонилась к столу, поигрывая чашкой. Ее лицо оказалось совсем близко к лицу Кайе.
— Специалистов в Мадриде очень много, и я сначала даже не подумала о вас. Но теперь знаю: вы тот, кто нужен. Вы пытаетесь свести его преступление к нулю. Это должно спровоцировать патера. Вероятно, вы обнаружили на картине что-то, способное возбудить его любопытство, и к тому же вы — мужчина. С вами он станет говорить. Не важно, накричит он на вас или же объяснит свои мотивы. Я полагаю, это интересно для всех нас, поскольку он уже намекнул нам, что во время своей работы в библиотеке монастыря в Саламанке наткнулся на рукопись, связанную с «Садом наслаждений».
Кайе отчетливо понял, что последнее заявление и есть наживка, на которую он должен клюнуть. И еще понял, что заглотил ее вместе с крючком.
— Хорошо, — услышал Кайе свой голос, — я помогу вам. Когда поговорить с этим патером?
— Если хотите — немедленно. На такси уйдет полчаса, на метро получится быстрее.
Вместо того чтобы ответить, Кайе кивнул официанту и расплатился.
— Да, еще одна деталь. Патер Берле утверждает, что именно я подтолкнула его к совершению этого преступления. Абсурд. Типичное проецирование себя на врача. И еще одна причина отказаться от разговора со мной.
Кайе прищурился — солнечные лучи слепили его.
— Абсурд, — повторил он.
Когда они шли в сторону площади Сибелес, Грит взяла Кайе под руку. Реставратор не возражал. Они миновали широкую пешеходную зону парка, остановились у фонтана перед площадью, послушали журчание воды и спустились в метро на станцию «Ретиро».
