— Но скажите, Антонио, положа руку на сердце, ведь это пустяки! И даже если все так как вы говорите, что это означает? Что дало вам просчитанное имя? Оно имеет значение только для посвященных.
— Михаэль, я думаю, что имя — его значение — связано с нашей картиной, с «Садом наслаждений». Цифры подтверждают мои выводы и я пойду дальше. Необходимо срочно получить больше информации о картине, об обстоятельствах ее создания. И о третьей части тоже. Вы же сказали, что сделали фотографию створки Ада. Ее непременно надо увеличить, Михаэль!
Кайе машинально кивнул, продолжая держать чашку с холодным кофе в руке и глядя на улицу. Какой-то мужчина направлялся к зданию, где находились мастерские. Все на нем казалось не по размеру большим: брюки и куртка, мешковато топорщившиеся на худой фигуре. Что-то взволновало реставратора при виде этого человека, но что — непонятно. Когда незнакомец почти скрылся из поля зрения Кайе, тот едва не подавился.
— Проклятие, Антонио, кажется, я видел патера Берле! Разве такое возможно?! Он ведь…
Антонио ударил себя рукой по лбу:
— Простите, я знал, что забыл сказать вам что-то из-за всех этих загадок, букв, цифр. Вчера ночью позвонила Грит Вандерверф и сказала, что патер бежал из монастыря. Она предостерегала меня.
Кайе не дал коллеге договорить, достал кошелек и бросил на стол.
— Заплатите, я должен вернуться. Если это был патер…
Он вскочил и поспешил по улице за человеком в черном.
Кайе сразу увидел, что дверь в кабинет Небрихи открыта. Когда он приблизился к ней, патер Берле стоял в центре комнаты и рассматривал листы с буквами. В руке он держал перочинный нож.
— Buenos dias. Простите, я могу вам помочь?
Патер повернулся к Кайе и криво улыбнулся ему:
— Конечно, сеньор Кайе. Эти буквы, что они значат? Однако сначала отдышитесь.
Рукой, в которой держал перочинный нож, патер указал на пять листков, прикрепленных к стене. Кайе невольно отступил.
— О, простите, вы неправильно меня поняли. Я хотел вернуть нож. Он принадлежит вам, потому я и здесь.
Патер закрыл нож и протянул реставратору. Тот медленно подошел и взял нож у Берле.
— Что вы здесь делаете, патер? Как осмелились взломать дверь!
Патер Берле оглянулся, ища возможности присесть, и опустился на стул, на котором раньше сидел Кайе.
— Помедленнее, сначала один вопрос, потом другой. Во-первых, я должен поблагодарить вас за нож. Без вас и ножа…
— Не втягивайте меня в свою игру, патер Берле. В конце концов, я не уверен, что действовал по собственной воле. Вы способны манипулировать людьми!
Патер Берле беззвучно рассмеялся:
— В этом вас убедила Грит Вандерверф? Вы переоцениваете мои возможности. Вы никогда не сделаете того, чего не хотите. А теперь вернемся к вашим вопросам. Дежурный внизу сказал, где я могу найти вас, и добавил, что я должен постучать в дверь напротив, если вас не окажется на месте. Вы часто бываете у сеньора… сеньора…
— Небрихи, — подсказал Кайе, наблюдая за патером, который явно чувствовал себя весьма уверенно.
И все же взгляд Берле все время возвращался к буквам.
— Да-да, сеньор Небриха. Ну, я и подумал, что не стоит ждать в коридоре, и постарался попасть внутрь — замки тут старые. Однако теперь, возможно, вам поставят новый.
Кайе еще не решил, сесть ему или сразу позвонить в полицию.
— Вы сбежали?
— О чем вы говорите? — успокоил его патер. — Вы забываете, что я не под арестом. Я просто не сообщил, куда иду гулять.
— И для этого вам понадобился мой перочинный нож.
— В качестве ключа, поскольку мне не доверяют.
Кайе нервно рассмеялся:
— Вы едва не уничтожили известную картину! И это не в первый раз! Как вам доверять?
Патер Берле повернулся к буквам.
— Я вижу, что не ошибся. На картине можно кое-что обнаружить, я даже не смел надеяться.
Кайе взял второй стул и сел.
— Поэтому вы хотели уничтожить картину. Что вам известно? Вы ведь не все рассказали нам?
Патер Берле смотрел не мигая, потом голова его покачнулась, и он разразился громким смехом:
— У вас очень милая манера, сеньор Кайе, вы всегда так прямолинейны?
Он подался вперед, не сводя взгляда с реставратора.
— То, что картина является изображением тайных учений, предполагали еще первые исследователи, в том числе первый коллекционер мира, король Испании Филипп Второй. Именно он поместил полотно в Эскориал16. Там оно находилось последние столетия. Так сказать, было спрятано. Картина замолчала, поскольку никто не знал, как ее толковать.
Кайе видел, что патер Берле борется с собой, не желая выдавать свои знания. Он помолчал и наконец решился:
