— Секта считает себя избранной. Избранной, потому что адамиты знали тайну. Однако тайна утеряна, а они уверены: это что-то великое. — Кайе указал на фигуру читающей рыбы. — Здесь написано «Posse non mori». Неспособность умереть, бессмертие. Если адамиты догадывались об этом, то у них была причина сохранять секту в течение четырехсот лет. И когда было совершено покушение на картину, они выбрались из укрытия, чтобы ухватить судьбу за хвост. Картина давно не давала им покоя, только никто не знал, как ее интерпретировать.
— Абсурд, Михаэль! Лучше подумай, как защитить триптих от патера Берле. Я убеждена: он попытается уничтожить его.
Кайе полагал, что в ставших непроницаемыми глазах Грит Вандерверф нашел подтверждение своей догадке. Но он намеревался выудить из нее все и потому выложил козырь, который у него возник в уме в начале разговора. Реставратор указал на створку со сценой ада:
— Там мы нашли знак, но еще не смогли проанализировать его. Интересное открытие. Третье! Берле о нем не упоминал.
Кайе заметил, как Грит сделала маленький шаг в его сторону. Их бедра соприкоснулись. Кайе почувствовал легкое возбуждение, но старался избегать взгляда женщины. Она стояла вплотную к нему.
Реставратор попытался сменить тему:
— Надо принять дополнительные меры безопасности. Вероятно, нужны еще несколько постов охраны. Руководство музея, думаю, согласится. Могу я оставить тебя одну? Скоро придет Небриха.
Грит улыбнулась и кивнула реставратору. Отступила на шаг и пропустила его. Затем повернулась к «Саду наслаждений», достала лупу из сумки и стала изучать среднюю часть триптиха, не обращая никакого внимания на Кайе.
— Я считаю всю эту болтовню о так называемых мудрецах безумием. Отвлекающим маневром Грит Вандерверф.
Антонио де Небриха перехватил Кайе по пути к мастерским. Он размахивал левой рукой, держа в правой несколько засаленных книг.
— Хорошо, Михаэль, что вы назвали Грит адамиткой. Это отвлечет ее и даст нам возможность узнать, почему она на самом деле так интересуется картиной.
Кайе обмахивался конвертом. Воздух в коридорах к обеду стал раскаленным. Только в мастерских работали кондиционеры, поддерживающие необходимую для картин температуру. Когда реставраторы вошли в мастерскую, Грит там не было.
— Куда она ушла?
Антонио де Небриха приблизился к картинам. Доски были поставлены так, что доходили до пола, а с помощью небольшой подъемной платформы их можно было поднять и перевернуть, таким образом достигая любой части триптиха.
— Воспользуемся случаем и поговорим о вещах, которые ее не касаются, например, о третьей части картины. Вы сделали увеличение?
Кайе поднял над головой конверт. Он озирался по сторонам, ища Грит.
— Может, она пошла в туалет?
— Или стоит за картиной, чтобы лучше рассмотреть обратную сторону.
Из-за боковой створки раздался голос, и оттуда появилась Грит Вандерверф.
— И что же, интересно, меня не касается? Вы хотели скрыть от меня какую-то тайну?
Антонио де Небриха закусил губу и вымученно улыбнулся:
— Мы не собираемся ничего утаивать от вас. Хотя глубокая интерпретации картины интересна только историкам-искусствоведам. Для любителей это будет скучно.
— О! — возразила Грит. — Вот ваш коллега считает меня не любителем, а адамитом и соответственно достаточно компетентной для ваших объяснений.
Антонио сторонился. Кайе заметил, что манера Грит раздражает старого реставратора. Психолог повесила на шею ленту рулетки, в руке держала лупу и была похожа на последовательницу метода Шерлока Холмса. Небриха усмехнулся:
— Серьезные инструменты, ничего не скажешь.
Грит не обратила внимания на его слова. Она повернулась к картине и принялась объяснять:
— Средняя часть триптиха состоит из трех частей: верхняя сфера, в которой доминируют пять причудливых башен-скал и странные водяные существа. Ниже на картине господствует огромный хоровод: триумфальное шествие вокруг пруда. Оптически он отделен от переднего плана зеленым поясом, на котором находятся группы людей, и населен многочисленными животными, птицами и растениями. Во всех трех сферах появляются необычные сосуды, шары и трубки, однозначно указывающие на алхимическое искусство.
Грит говорила сухо и деловито, будто повторяла это уже сотый раз. Затем взяла рулетку и приложила измерительную ленту к картине.
— Если провести по диагонали крест, то в центре картины окажется фигура весьма необычного всадника на льве. Он держит в руке рыбу и указывает в направлении звериного хоровода вокруг пруда.
Затем Грит повернулась к мужчинам с ехидной улыбкой, которую Кайе, впрочем, нашел очаровательной.
— Сеньор Небриха, этому есть очевидное объяснение. Рыбы — символ христианства. Лев, на котором скачет всадник, — царское животное. В средневековой иерархии животных он приравнивался к Христу. Кроме того, есть и другая связь между Христом и этим хороводом. В алхимических рукописях сказано: суть Бога есть колесо.
Небриха внимательно слушал. Когда Грит Вандерверф начала говорить о льве, он открыл одну из книг — истрепанный коричневый томик, который держал в руке. На обложке Кайе заметил знаки зодиака.
