– Красиво, Рут. Я рад, что вы ее сохранили.
– Можете оставить себе, если хотите. Кстати, если сестринство все еще существует, вы всегда сможете заказать такую розу онлайн. Они наладили надежный канал поставок из Сирии. Четырнадцать фунтов и девяносто девять пенсов, если не ошибаюсь. Небольшая цена за чудо.
Хью протянул мне розу обратно, но я ее не приняла.
– Ну же, уважьте старика в его старческом слабоумии. Давайте вынесем розу наружу. Мне бы хотелось увидеть, как она расцветает, когда на нее падает дождь.
Аноним крикнул из-за двери, что время посещения истекло. Я, протянув руку, помогла Хью подняться на ноги. Вес его тела тянул меня вниз. Священнику понадобилось несколько секунд, чтобы прочно встать на ноги. Он потянулся за своей тростью. Мы медленно вышли наружу. Священник – с тростью в одной руке и розой – в другой. Ошеломленный Аноним даже не нашелся, что сказать.
– Это замечательное растение, Адриан. Некоторые называют его «цветок Воскресения». Мы многому можем научиться у этого растения.
Аноним недоверчиво уставился на переплетение сухих веточек.
– Если вы так думаете, сэр.
– Думаю. А теперь… А как насчет вот этого?
Священник указал на цветочный горшок, который стоял на углу дома. В первую нашу весну в Велле мы что-то в нем сажали, но теперь там находилась лишь бесполезная коричневатая земля, просевшая на несколько сантиметров ниже ободка.
– Рут! Даже вы не сочтете это работой в саду.
Хью с трудом нагнулся и положил Розу Иерихона на голую землю. Со стороны это казалось, будто бы маленький мальчик нашел покинутое гнездо и захотел полакомиться яйцами.
– Когда я прибиралась в доме, то искала именно это, – объяснила я Анониму.
Как из ниоткуда появилась инсинуация, будто бы Марк всегда был извращенцем, так и тотчас же люди начали утверждать, что я с самого начала была поведена на религии, по крайней мере, так писалось в прессе и в интернете. Свечи, которые стояли у меня на каминной полке в лондонской квартире, превратились в алтарь одержимого на религиозной почве человека (если основываться на словах одной из наших соседок). То, что в выходные я любила заглядывать в небольшие сельские церквушки в графстве Девоншир, оказалось доказательством импульсивно появляющегося у меня желания молиться Богу (так утверждал какой-то приходский священник, пожелавший остаться неназванным). Даже рождественские открытки с изображением Богоматери являлись явным свидетельством того, что я хотела идти по ее стопам (а это уже слова моей старой школьной подруги). Но правда заключалась в том, что я никогда не была ревностной прихожанкой. Когда я присоединилась к сестрам в их богослужении, то едва ли могла считаться послушницей, не более того. Молитва звучала во мне подобно детским стишкам, которые я запомнила наизусть. Позже я напевала их Энджи, а совсем недавно читала Люсьену. Ритмическая декламация жертвовала смыслом ради чувств. Вскоре я оказывалась с головой завернута в одеяло мягкого успокоения.
Теперь прошлое всегда будет меня преследовать…
Нет, конечно, одним богослужением дело не ограничивалось. Если описывать то, что я делала на протяжении первых недель общения с сестрами, то я назвала бы это посещением книжного клуба. За один день я от полного одиночества перешла в разряд члена общества несколько чудаковатых, но определенно умных женщин, которые готовы были слушать меня двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Я словно бы вновь очутилась в Лондоне, но без выхлопных газов автомобилей и собачьего дерьма под ногами. Если Марк мог заниматься своими мужскими делами, лежать на диване, смотреть телевизор и смеяться над комиками так, словно старушка Би-би-си в состоянии унять жажду бесконечными повторами диеты из по-детски наивного юмора, который давным-давно устарел, то я часы напролет проводила в благотворном для меня женском обществе. Амалия оставалась такой же загадочной, как и при первой нашей встрече. Ева, ну, она была похожа на многих знакомых мне женщин, особенно на моих случайных знакомых по Лондону. Сплошная стильность, светскость и дружелюбные похлопывания по плечу. Что ни говори, а в веллингтонах[21] она смотрелась неуместно. Деньги были ее, конечно же, хотя в то время я еще ни о чем не знала. Впрочем, для самой Евы денежный вопрос не имел значения.
