Тайна имения Велл полностью

– «Мы ссохшиеся женщины, но, когда мы целуем Розу, роса касается наших губ и мы расцветаем». Если мужчины настолько ужасны, находили ли вы, Рут, так сказать, компенсацию в любви женщин? Даже такой старый ирландец и сторонник высокой церкви[32], как я, может понять, как такое возможно.

– Думаю, вы лучше меня знаете историю мистицизма.

– Вы обо мне слишком высокого мнения, – терпеливо заметил преподобный.

Взяв у него из рук блокнот, я оглядела комнату, ища, куда бы можно было его положить. Не найдя ничего подходящего, я бросила блокнот в стоявшую у печи корзину, в которую мы с мужем всегда клали все то, что нужно будет впоследствии сжечь.

– Я уже говорила вам прежде, что у меня больше вопросов, чем ответов. К тому же я не уверена, что линия разграничения между духовным и физическим экстазом одобрена Королевской коллегией психиатров или папой римским.

Хью молча кивнул и несколько стесненно заерзал в кресле. Я подала ему мягкую подушечку.

– Проблема в том, Хью, что мне казалось, будто бы это не просто другая страна, а как бы другая планета. А это всего лишь слова, каракули, написанные на линованной бумаге формата А4.

Мы сидели так молча несколько минут. Толстые каменные стены дома служили теперь надежной преградой, через которую не было доступа шелесту ветра и жужжанию трипсов.

– Написала все это я, следовательно, часть моего «я» в ответе за написанное. Что с ними стало? Как вы думаете?

Хью взглянул на меня:

– С кем стало? Со словами?

– С верующими, с теми, кто покупал футболки и загружал на компьютер гимны.

– То же самое, что и с вами. Вера, утрата веры и, быть может, возрождение надежды. Несмотря на ужесточение правил вашего содержания, Рут, я замечаю в вас сейчас немного больше надежды, чем во время нашего знакомства.

– Это из-за того, что вы вернулись, – сказала я.

– А футболки… Они на самом деле покупали футболки? – задал неожиданный вопрос Хью.

– Да, много футболок, а еще кружки, шариковые ручки, календари с видами Велла на каждый месяц в году, даже детские штанишки, насколько я знаю. Кое-что продавалось посредством сайта. Другие вещи, например футболки, как мне говорила Ева, изготовлял по контракту кто-то другой. Думаю, где-то сейчас должен остаться склад, заполненный этой мишурой. Поищите на и-Бей, если вам интересно, Хью. Посмотрим, сможете ли вы привезти мне в следующий раз магнитик на холодильник с моим же лицом. Это послужит мне напоминанием на случай, если я вновь решусь во что-то поверить.

– А что случилось с деньгами? – спросил священник.

– Не знаю. Люди подписывались и вносили пожертвования. Ева вела дела только с Амалией. Думаю, она склонна была считать, что есть такие вещи, о которых мне знать не следует. Амалия пыталась убедить меня выкупить долю Марка. Ради покупки фермы был создан благотворительный фонд сестринства. Но это случилось позже. Должно быть, у нее появилось много денег. В противном случае она не разговаривала бы со мной в таком духе. Но я всегда была далека от этого.

– Многое остается неизвестным, – сказал Хью, он осторожно листал страницы Библии, до тех пор пока не нашел того, что искал. – Время скоротечно. Оно мчится от нас подобно легкокрылой колеснице. Вы не будете возражать, если я вам зачитаю?

– Читайте.

– Экклезиаст. Ничего такого о пригоршне праха. Есть вещи намного более полезные, о которых не стоит забывать в жизни. Почти каждый раз, когда я взбираюсь на холм перед вашей долиной, я думаю об этом. «Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное; время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать…»

– Эту часть Библии я знаю, – сказала я.

– Вы и знаете и не знаете ее одновременно, – ответил священник.