– Я не спросила, как ваше здоровье, – сказала я, потянулась и положила свою руку поверх его. – Извините. Я здесь чувствую себя, как Робинзон Крузо. Я успела позабыть, как следует общаться с людьми. Как вы себя чувствуете?
– Значит, Пятница в ваших краях еще не объявлялся?
– Нет, нигде не видно следов на песке. Нигде не лежат пустые лодки. Все как написано в путеводителе: настоящий необитаемый остров.
Хью улыбнулся и ответил на вопрос о здоровье:
– Со мной все хорошо. Последствия инсульта не особо меня тревожат. Ну, левая рука уже не та, что прежде, а еще проблемы с речью… Вы должны были заметить… Порой это меня раздражает, но теперь я уже не проповедую, как прежде. Вы моя единственная прихожанка.
Мне отчаянно хотелось спросить у Хью насчет интернета, но электронный глаз мигал в углу, и я просчитала всю рискованность моего любопытства. Его удовлетворение может стоить мне запрета на приходы Хью.
Я решила прибегнуть к уловке.
– Как продвигаются ваши изыскания и поиски?
– Как говорят люди, не могу свести концы с концами. Много разнообразных ссылок, жаркая дискуссия, но того, чего я ищу, нигде не обнаружил.
Теоретически я должна была почувствовать глубочайшее разочарование, узнав, что преподобный, как бы он это ни скрывал за цветистыми фразами, пришел ко мне с пустыми руками. Вот только я слишком радовалась его возвращению и тому, что с Хью все в порядке, чтобы разочаровываться. Глядя на пожилого толстого священника и купаясь в душевном комфорте, который появился в доме вместе с ним, я подумала, что именно такими должны быть настоящие служители церкви. Проповеди по интернету не помогут. Нужен живой человек, который морально поддержит страждущего. Не тысячи прихожан онлайн, а несколько ждущих своей очереди, чтобы излить душу. Их ноги должны ступать по каменным плитам, истертым множеством людских ног, ступавших на них за минувшее тысячелетие. Не иконки, которые можно загрузить на компьютер, а крест. Следует обходиться без видений, без голосов и, конечно же, без очевидных ответов и советов свыше. Лучше комната, наполненная обычным тихим сопереживанием.
И без сестер. Когда я бывала в их лагере, то довольно часто заходила через интернет на сайт, посвященный Розе, заходила по ссылкам и читала тексты и записи, смотрела, как сестра Амалия заполняет свой блог «Мысли на сегодня», видела, как Ева записывает пение сестер, а затем с помощью компьютерных программ увеличивает глубину звучания до такой степени, что кажется, будто бы поет целый хор, после чего закачивает это на сайт для совместного моления. Дома я специально не посещала этот сайт. Однажды Марк зашел туда и очень рассердился, увидев фотографии Велла, среди которых было и фото сенокоса с подписью внизу – «Блаженная земля».
– Почему они решили, будто бы у них есть право вести себя так, словно это их земля?
Я ответила, что эта земля никому не принадлежит. Мы просто на ней хранители. Марк сорвал фотографию в раме, на которой мы стояли на фоне стены нашего дома, и разбил ее о кафельную плитку пола кухни. Он кричал, что разве мы не купили ее и теперь она нам не принадлежит? Разве он не работает на земле по четырнадцать часов в день? Почему эта земля не наша, а принадлежит моим чертовым монахиням? Позже я подняла фотографию и вновь вбила гвоздь, на котором она висела, в треснувший гипс стены.
На следующий день после молитвы у Веллспринга сестра Амалия пригласила меня в «центр», автофургон, выступающий в роли машинного отделения духовного космического корабля сестринства. Провода тянулись к солнечному зарядному устройству. На стенах висели распечатанные на бумаге стихи из Песни песней Соломона. Ева в качестве главного инженера по коммуникации с Землей сидела за лэптопом. Рядом с ней на табурете примостилась сестра Амалия. Ее волосы были стянуты на затылке в пучок. Нога закинута на ногу. Три верхние пуговки белой блузки расстегнуты. Сестра Амалия вполне могла сойти за сотрудницу обыкновенного офиса, часами без перерыва стучащую по клавишам компьютера в одуряющей жаре до тех пор, пока в пять часов вечера не выпадет возможность выпить чего-нибудь освежающего в небольшом баре с открытой верандой, расположенном в центре какого-нибудь душного города. Амалия попросила Еву подвинуться так, чтобы я могла видеть, ввела пароль и вошла на SistersoftheRoseofJericho.com. Фотография, на которой я была в воде, а над моей головой – радуга, занимала бóльшую часть страницы. Я ощупала свои щеки, скулы, шею, а затем крепко сжала руки. Да, это я.
– Только за сегодняшнее утро более трех тысяч посетителей. Взгляни на это.
В уголке экрана в маленьком окошечке число, обозначающее количество посетителей сайта, росло прямо на глазах. Окошечко жило своей жизнью. Трудно было поверить, что оно имеет хоть какое-то отношение ко мне, что каждая единица в общем числе означает, что еще один человек увидел меня на экране своего компьютера.
– Слово распространяется, Рут. Оно мчится по миру по незримым путям интернета. Дух обретает свое дыхание посредством нас. Они ждут тебя, Рут. Ты должна с ними поговорить.
– Я? Как?
