Скульптор, пожалуй, мог бы их изваять. Два тела, вытесанные из одного камня. Ручки мальчика обвивают шею матери. Пальчики теребят ее бусы. Ее руки очень осторожно, едва касаясь, обнимают его за талию. Его волосы спутаны с ее волосами. На секунду его ножки отрываются от земли. Слова мимолетны, а скульптору удалось бы запечатлеть этот миг в камне навечно. Первый багряный листок этой осени, казалось, навсегда обречен носиться в воздухе, словно воздушный змей, подхваченный вихрем. Мягкий серебристый солнечный свет струился с небес на окружавшие нас тополя.
В этот миг, по всем законам жанра, должен был начаться дождь не только в Велле, но и над всей долиной. Дождевая вода должна была бы побежать по сточным канавам Миддлтона. Владелец магазинчика подержанной мебели должен был бы броситься спасать четыре одинаковых окрашенных стула и ободранный книжный шкаф из сосны. Не только в долине, но и на холмах Уэльса путешественники должны были бы вытаскивать непромокаемые плащи из своих сумок, ускорять шаг, идти чуть согнувшись против сильного ветра, спешить укрыться в тихом пристанище, где можно будет спокойно выпить чашечку чая и почитать газету. И это должно было бы происходить на только в Уэльсе, но и Лондоне, где туристы фотографировали бы ливень, который обрушился на Темзу, достигшую высшей точки прилива. А на севере Испании по крутым склонам Пикос-де-Эуропа бурные потоки неслись бы через узкие балки вниз к Рибадеселья. В Северной Африке девушки возвращались бы в свои деревни, неся на головах полные кувшины с водой. За ними в пыли тянулись бы цепочки мокрых следов.
Вот только в мире не осталось достаточно воды даже на то, чтобы вволю поплакать. Мы все должны были бы всплакнуть, но глаза оставались сухими, потому что мы ни о чем не догадывались. Энджи помахала нам рукой, пообещала писать письма, на что Марк возразил, что ей следует отказаться от своих принципов и купить мобильный телефон. Энджи попросила нас не волноваться. Она найдет способ с нами связаться. Люсьен отпускал воздушные поцелуи и еще раз напомнил о свистульке и шоколаде. Мне ужасно хотелось крепко обнять дочь, но Чарли уже завел мотор. Энджи уселась на переднее сиденье рядом с ним. Мы всего лишь прикоснулись друг к другу кончиками пальцев, когда дочь с трудом опустила боковое стекло. Как глупо получилось! Я вдруг вспомнила, что у меня для нее кое-что есть. Я побежала за автофургоном, прося, чтобы подождали. Но фургон подбрасывало на ухабах, пока он въезжал на дорогу.
– Я буду следовать воле Розы там, где смогу, мама! – высунувшись из окна, крикнула мне Энджи.
Впереди полицейский, видя их приближение, уже отпирал замок на главных воротах. Фургон притормозил. Чарли огляделся по сторонам на простирающуюся перед ними дорогу. Прозвучал звук автомобильного клаксона. Нам помахали через стекло, и автофургон исчез из вида. В то время я старалась держаться подальше от проездной дороги. Сестра Амалия говорила, что будет лучше, если я не буду встречаться с верующими, стоявшими лагерем на обочине дороги и ждавшими, когда выпадет возможность узреть избранную. Я с ней была полностью согласна, хотя мной двигали иные мотивы, поэтому и не стала пытаться догнать дочь.
– Бабушка Р! Что ты хотела сказать маме?
Поблагодарив Бога за Люсьена, я обратила все свое внимание на внука.
– Ничего важного… Просто хотела подарить ей вот это, чтобы удача сопутствовала твоей маме в дороге, – сказала я и показала внуку маленькую розу, которую сама вырезала ножом из тиса, покрыла канифолью, отполировала и нанизала на длинный кожаный шнур.
– Красиво.
– Я сама это сделала, – сказала я.
– Можно я пока сберегу это для мамы?
– Разумеется.
Я нагнулась над внуком и завязала шнурок у него на шее, а затем спрятала розу под футболку.
– Роза тебя защитит, – пообещала я ему.
Я быстро выпрямилась, когда заметила, что возвращается Марк, который ходил поговорить о чем-то с полицейским. Палец свой я прижала к губам и подмигнула внуку. Люсьен, причем очень неумело, подмигнул мне в ответ.
Марк покатил велосипед одной рукой, я закинула спортивную сумку через плечо, и мы направились домой с пританцовывающим внуком посередине. Сестра Дороти, склонившаяся над корытом, помахала нам рукой. Позади нее, словно статуя, стояла сестра Амалия, сжав перед собой кисти рук.
– У меня тут много друзей, правда, бабушка? – спросил Люсьен.
Ураган как начался, так и кончился, а дождя не было. Я решила на этот раз не идти вечером молиться вместе с сестрами, а провести это время, размышляя, в саду. Голос молчал, а мои мысли расцветали от глубокой радости по случаю того, что Люсьен – в полной безопасности и будет спать в доме подле меня. Я воззвала к Духу Розы, и та ответила, что все будет хорошо. Я поблагодарила Розу за то, что Люсьен остается со мной.
Я не знала, что она вскоре захочет отобрать его у меня.
