– Эй, хозяюшка! – помахал я рукой. Женщина подняла голову, и я, заметив, что она смотрит в мою сторону, крикнул чуть громче: – Могу я войти?
Выпрямившись, женщина разрешающе кивнула. Приблизившись, я поздоровался и тут же сделал ей комплимент по поводу давешнего молока, после чего она сразу же признала во мне одного из своих недавних покупателей.
– Но сегодня я уже все продала, – посокрушалась она, – даже самим не осталось, так что заходите завтра.
– Ничего страшного, – понимающе кивнул я, – но у меня есть еще одно дело, с которым, надеюсь, вы могли бы помочь. Не бесплатно, разумеется, – вытащил я из кармана заранее приготовленную купюру в 10 долларов.
Десять долларов для почти любого белоруса были тогда очень приличной суммой. На этом строился мой расчет, и он себя оправдал.
– Что делать-то надо? – торопливо вытерла о фартук руки моя собеседница.
– Работы на час, не больше, – извлек я из пакета только что приобретенный кусок ткани. – Нужно просто сшить несколько мешочков… для образцов. Я бы их выкроил, а вы бы прострочили…
– С этим невестка справится в миг, – бросила женщина быстрый взгляд на зеленоватую купюру. – Проходите в дом, – толкнула она натужно заскрипевшую дверь.
Внутри довольно большой горницы было светло и чисто. Бросалось в глаза обилие белоснежных покрывал, наволочек, салфеточек и занавесочек, которые разом погрузили меня в мир почти забытого деревенского быта.
Вскоре в комнате появилась молоденькая девушка с русой косой, перекинутой через плечо.
– Здравствуйте, – поприветствовала она меня легким наклоном головы. – Меня зовут Анюта. Мария Леонидовна сказала, что вам нужно что-то пошить.
– Да, сделать из этого, – потряс я перед ней тканью, – пару десятков мешочков.
– С завязочками? – уточнила девушка, ощупывая материю.
– Нет, завязки не нужны, – мигом посчитал я возможные трудозатраты. – Мешки самые простые, прямые, незамысловатые.
– Какие размеры? – Анюта перенесла ткань на стоящий у окна стол, ловкими движениями расправила полотно и приложила к нему длинную железную линейку. – Если, как вы просили, сделать выкройку на двадцать сантиметров, – сказала девушка, – то получится ровно двадцать мешочков. Но лучше раскроить ткань на лоскуты по двадцать пять сантиметров.
– Почему? – не понял я причину ее сомнений.
– Если вы собираетесь в них что-то засыпать, – пояснила она, – то горлышко нужно делать чуть шире.
Я, зная, что между кончиками больших и безымянных пальцев как раз двадцать сантиметров, свел пальцы рук вместе, образовав нечто похожее на круг. Действительно, получившаяся окружность показалась мне слишком узкой и неудобной, и я моментально согласился с предложением мастерицы. Девушка удовлетворенно кивнула и, вооружившись куском портновского мела, принялась размечать контуры будущих вместилищ для наполеондоров. Засмотревшись на ее ловкие и уверенные движения, я чуть было не забыл о второй цели своего посещения. И спохватился лишь тогда, когда юная мастерица сняла чехол со швейной машинки и уложила слева от нее пачку подготовленного кроя. Как раз в это время в комнату зашла хозяйка дома.
– Как вы тут справляетесь? – покровительственно положила она натруженную руку на плечо девушки.
– Сейчас прострочу, и готово, – отозвалась та. – Вот только какой шов делать – одинарный или двойной?
– Тройной, если можно, – мигом отозвался я, – чтобы крепче держали.
И почему-то перед моими глазами всплыл наполовину пустой флакон одеколона «Тройной», стоящий у Болеслава Мартыновича на умывальнике.
– Да, э-э, – заторопился я, – Мария Леонидовна, один вопросик прояснить хотел. В прошлый раз вы вскользь упомянули о каком-то «Бирюке»… Предостерегали еще нас, чтоб мы у него на ночлег не останавливались. А о ком, собственно, шла речь?
– Ах, это, – устало опустилась женщина на стул. – Ну конечно, совсем упустила из виду, что вы не местные. А Бирюком мы тут зовем одного нашего электрика. Сам он из Местечка, живет у самого озера, считай, на отшибе. Фамилия у него странная, созвучная слову «бирюк». Биру, или даже Берун, толком не помню.
– Чем же он так плох? – продолжал настаивать я.
– Не сказать, чтоб особенно плох, но больно уж нелюдим. Без надобности берлогу свою не покинет. Однако начитан, не в пример многим. В нашей поселковой библиотеке почти все книги перечитал, и не по разу. Просто само место, где он обосновался, считается нехорошим.
– Оттого, что там был лагерь для военнопленных? – решил показать я свою осведомленность.
