Несмотря на царивший в помещении архива первобытный хаос, требуемое было найдено на удивление быстро. Зажав в руках драгоценные книжечки, объемом не больше рядовой брошюры, я принялся озираться по сторонам, ища место, где можно было бы пристроиться для чтения.
– Ой, а давайте пойдемте наверх, – с детской непосредственностью дотянула меня за рукав девушка. – Там есть где разместиться, и даже с удобствами.
Поднявшись по широкой белокаменной лестнице на второй этаж, мы оказались в огромном зале, который в прошлые века наверняка использовался для дворянских собраний. Вытянутая; с белоснежными стенами комната площадью примерно в двести квадратных метров была заставлена тяжелыми на вид столами и столь же массивными стульями. Справа и слева высились дубовые стеллажи с не менее капитальными книжными полками. Все вокруг дышало стариной и навевало мысли о вечном.
– Ну, все, – шепнула мне на ухо Мария, – я пойду по своим делам. А вы устраивайтесь тут, а когда закончите, сдайте книги Лене. Не заблудитесь потом в наших казематах?
– Найду дорогу, – столь же тихо ответил я, – не беспокойтесь.
Девушка исчезла, а я направился к ближайшему окну, где было немного светлее. Огромное помещение отапливалось достаточно слабо, и было понятно, что долго я в нем не высижу. Поэтому решил быстренько пролистать все три книжечки и элементарно сфотографировать наиболее интересные страницы. И вскоре выяснилось, что наибольший интерес для меня представляет только один сборник, который числился под номером CXXIV и был издан 15 февраля 1857 года в Санкт-Петербурге. И о том, что я из него почерпнул, стоит рассказать поподробнее.
Итак, оказавшись по ходу моего исторического расследования в читальном зале Национальной библиотеки, я довольно быстро получил доказательства того, что мои прежние суждения о войне 12-го года были предельно поверхностны. Наполеон был-таки великим полководцем и свою кампанию в России начинал, продумав ее стратегически точно и всесторонне. Однако это не спасло его от невиданного в истории поражения. Почему же это произошло? Разгадка тайны лежала прямо передо мной.
Вопреки широко распространенному в нашем обществе мнению выяснилось, что Наполеон Бонапарт первоначально рассчитывал захватить обе наши столицы. Это было для меня совершенно ошеломляющей новостью. По диспозиции, разработанной императором Франции еще в Париже, наступать на Северную столицу должны были два отборных корпуса, специально созданные для выполнения столь ответственной задачи. И вот война началась. И очень скоро основная группировка русских войск поспешно отступила к Смоленску в то время как столицу государства – Санкт-Петербург – остался прикрывать лишь один корпус.
О нем в журнале так прямо и было написано: «слабый корпус графа Витгенштейна». Это было неудивительно: между Францией и Россией был заключен мирный договор, и, следовательно, армия комплектовалась по меркам мирного времени, то есть по минимуму. И против единственного нашего корпуса ускоренным маршем выдвигались сразу два французских, да еще каких! Первый Отдельный гренадерский корпус под командованием маршала Удино даже в одиночестве имел подавляющее превосходство. Имевшие многолетний опыт профессиональные солдаты, собранные в так называемый «Адский легион», энергично окружали наших воинов с юго-запада, двигаясь по Псковской дороге. Одновременно с этим второй корпус, сформированный в основном из воинственных прусаков, приближался с юго-запада по Курляндской дороге. Замысел оккупантов был прост, но эффективен. Планировалось, что войска маршалов Макдональда и Удино окружат Витгенштейна и затем без каких-либо помех захватят нашу Северную столицу, причем задолго до того, как сам Наполеон успеет приблизиться к Москве.
Не знаю, о чем думал, переходя Неман, маршал Макдональд, но Николя Удино был столь уверен в успехе, что, откланиваясь, сказал Наполеону с обыкновенным французским самохвальством: «Ваше Величество, мне очень совестно, что я прежде Вас буду в Петербурге!»
С формальной точки зрения он был прав на все 100 процентов. Его элитный корпус имел едва ли не двукратное превосходство сил и средств над оставшимся без всякой сторонней помощи корпусом Витгенштейна. Но наш полководец вовсе так не думал. Как известно, дома и стены помогают. Спасти Витгенштейна могло либо чудо, либо высочайшее воинское искусство, которое он вскоре проявил во всем блеске. Пока остальная наша армия спешно отходила на восток, он яростно бросился на сорокапятитысячный «Адский легион» и в трехдневной битве под Клястицами нанес ему жесточайшее поражение. Потеряв в сражениях менее 4000 человек, он уменьшил количество своих противников на целых 13 000! И хотя корпус Удино по-прежнему по численности превышал наши войска в полтора раза, французы вынуждены были перейти от победного марша к глухой обороне.
