— Этого я не могу сказать.— И Балушка продолжал: — Признаюсь богу всемогущему и вам, достойный отец, заместитель бога на земле, что я поклялся на Коране.
— Вы с ума сошли, Балушка!
— Признаюсь богу всемогущему и вам, достойный отец, заместитель бога на земле, что я не сошел с ума.
— Балушка, я не могу дать вам отпущение грехов. Идите к директору и признайтесь ему, как признались богу и мне.
— Не могу. Я знаю, что вы никому этого не скажете, достойный отец...
Балушка захныкал.
— Балушка, вы проявите только истинное сожаление в содеянном, если сообщите обо всем директору. В средней школе нетерпимы никакие тайные общества. Идите, тридцать раз прочитайте «Отче наш» и «Богородицу». А завтра пусть директор узнает обо всем.
И законоучитель, пробормотав что-то, отпустил грешника.
Балушка зашатался и, совершенно уничтоженный, упал на колени перед алтарем.
Он посмотрел на своих друзей. Нет, он не выдаст их! Не может! Ничего он не скажет директору. И законоучитель тоже не скажет, ведь он связан тайной исповеди.
На другой день законоучитель вызвал Балушку:
— Если сейчас директор еще ничего не знает, радуйтесь! Балушка отрицательно покачал головой и, набравшись храбрости, сказал:
— Достойный отец, это тайна исповеди!
— Погоди же ты, негодяй! — воскликнул законоучитель.— В директорский кабинет пойдешь?
— Достойный отец, я не пойду туда, не могу. Это тайна исповеди!
Затем несчастным Балушка плакал в коридоре. Из кабинета вышел директор.
— Что случилось, почему плачет этот мальчик? — спросил он у законоучителя.
— Этот негодяй не хочет вам признаться, что он член какого-то тайного общества, существующего в классе,— ответил учитель закона божьего.
— Идите в кабинет,— строго приказал Балушке директор,— мы учиним вам допрос.
И законоучитель, подталкивая перед собой несчастную жертву тайны исповеди, сказал:
— Смотрите же, признайтесь директору, какой вы негодяй...
С тех пор Балушка больше в бога — не верил.
