Тайна из ларца полностью

Когда они уходили, самый молодой из бандитов снова открыл шкатулку. Видимо, никогда не видел такой и захотел еще раз послушать мелодию.

Это навсегда осталось в моей памяти: мертвые тела родителей, кровь, трогательная мелодия музыкальной шкатулки… По разным странам я бродил, – запел он надтреснутым, хрипловатым голосом, – и мой сурок со мною…

Вербицкий замолчал.

– Что было дальше? – спросил Маркиз, когда тяжелая, напряженная тишина стала невыносимой.

– Дальше? – Вербицкий словно проснулся, широко открыл глаза и продолжил: – Когда бандиты ушли, я выбрался из своего шалаша, подошел к родителям.

Они лежали в беседке мертвые. Над ними вились мухи. Это уже не были мои родители. Страшные изуродованные тела не могли иметь с ними ничего общего.

Я увидел на столе мамину шкатулку и схватился за нее, как за единственный предмет, оставшийся от прежней нормальной жизни. Я открыл шкатулку – и услышал спрятанную в ней мелодию. Мелодию, которая звучала в тот страшный миг…

И потерял сознание, видимо, мои нервы не выдержали. Для двенадцатилетнего ребенка это был перебор.

Когда я очнулся, рядом со мной был Павел Строганов, близкий друг моего отца. Он баюкал меня на руках, как маленького ребенка, пытался успокоить.

Он взял меня к себе, со временем усыновил, дал мне свою фамилию.

Павел Строганов был ко мне очень нежен, заботился обо мне, как о родном. До этого он жил один, семьи у него не было, так что относился ко мне как к сыну. Но я перестал спать, не мог оставаться один. Когда в дом приходили незнакомые люди, я испытывал самый настоящий ужас, прятался под стол, под кровать, дико кричал.

Меня водили к разным врачам, и наконец один из них помог. Он загипнотизировал меня и полностью заблокировал воспоминания о том страшном дне. Я забыл своих родителей. Забыл все, что было до того, как меня усыновил Павел Строганов. Я стал его родным сыном. У меня не было прошлого. Он изменил не только мою фамилию, но и имя, чтобы ничто не связывало меня с прошлым. Я стал Александром Павловичем Строгановым. Это было удобно, и с тех пор отец называл меня Аликом. Так прошло много лет.

Мой отец, Строганов, умер, я начал строить свой собственный бизнес.

Вербицкий – или Строганов – замолчал. Маркиз подумал уже, что больше ничего не услышит, больше ничего не узнает, но снова зазвучал тихий, надтреснутый голос:

– Но однажды, разбирая в кладовке старые вещи, перед тем как выбросить их, я нашел эту шкатулку. Я открыл ее и услышал мелодию… По разным странам я бродил… – пропел он фальшиво. – И мой сурок со мною… и тут со мной что-то произошло. Я вспомнил тот летний день, мертвые тела родителей в беседке, вьющихся над ними мух.

Кроме того, я вспомнил лица тех бандитов, которые убили моих отца и мать. Бандитов, которые перечеркнули мою жизнь.

Я не только вспомнил тот день – я стал совершенно другим человеком. Из Александра Павловича Строганова я превратился в Олега Васильевича Вербицкого. Изменилась моя память, изменился мой характер, изменилась даже моя внешность – не знаю, как это получается, но вы сами это только что видели.

Я ушел из дома, чтобы никто не увидел моего нового обличья, и целый день ходил по местам, где бывал в детстве, понемногу воскрешая в памяти свою жизнь.

Потом я вернулся домой и лег спать, а когда проснулся, снова стал Александром Строгановым и ничего не помнил о вчерашнем дне. Только шкатулка стояла на моем письменном столе, словно о чем-то мне напоминая…

Я снова открыл ее, снова услышал мелодию – и со мной опять произошла прежняя метаморфоза. Я стал Вербицким.

К тому времени я уже не был ребенком.

Я преодолел давнюю травму, перепрыгнул открывшуюся передо мной бездну и понял, что передо мной открылись новые возможности. Во мне жили не просто две личности – во мне жили два совершенно разных человека.

Александр Строганов получил хорошее юридическое и экономическое образование, он прекрасно умел вести бизнес – но он был излишне осторожен, предусмотрителен, пожалуй, даже трусоват, в нем не было авантюрной жилки, потому что он не знал о темной, ужасной стороне жизни.

Олег Вербицкий видел в этой жизни все и не был ограничен никакими формальными барьерами. Он умел взглянуть на вещи с новой, неожиданной стороны.

Вместе два таких человека могли свернуть горы.

И у меня была еще одна задача.

Я вспомнил лица тех бандитов, которые убили моих родителей, и решил их найти. Они должны были заплатить по старому счету. Заплатить сполна.

Так началась моя жизнь со Строгановым.

Он ничего не подозревал обо мне.

Просто я оставлял у него на рабочем столе эту шкатулку и записку с просьбой открыть ее в определенный день и час – раз в неделю или, если нужно, чаще.

Строганов думал, что я оставляю в шкатулке для него записки, – так оно, собственно, и было, но, когда он открывал шкатулку, Строганов переставал существовать и на сцене появлялся я.

Кроме шкатулки, мы со Строгановым обменивались сообщениями по электронной почте или эсэмэс, и этого вполне хватало.

Мы успешно вели дела своей фирмы, и параллельно я искал тех бандитов.