Тайна из ларца полностью

– Ну да, тот самый, из городского правительства. Меня Машка Васильева просветила. Дескать, он условие поставил – чтобы Жанка из театра ушла. Она и ушла, теперь ведет жизнь жены богатого человека. На приемы всякие ходит.

– Ничего не понимаю… – вздохнула Лола. – Если у нее все так хорошо, с чего ей на меня злиться? Ну ладно, а про Генку Субботина ты что-нибудь знаешь?

– Не знаю, но могу выяснить. – Ирка мела хвостом, поскольку чувствовала себя виноватой из-за того, что не вовремя разболталась. Ведь просила же ее Лола не трепаться! И Леня такой симпатичный, при его работе нужно держаться в тени…

Ирка пообещала позвонить, как только будут у нее какие-то новости. На том и распрощались.

А Лола вспомнила, что когда вытаскивала по просьбе Генки Субботина (чтоб ему провалиться в канализацию и там оставаться сто лет!) документы из сейфа, то кое-что успела сфотографировать на свой телефон. Сейчас она в спешке искала те снимки.

Неужели пропали? Немудрено с такой жизнью, что ведет она последнюю неделю. В парикмахерскую некогда сходить, да что там, в зеркало на себя взглянуть некогда!

Тут Лола, разумеется, сильно преувеличила, но некому было ей возразить.

О, вот они, наконец, эти снимки! Правда, так мелко все, ничего не разобрать.

Лола устроилась в Лениной комнате, чтобы перенести снимки на компьютер. При этом пришлось согнать с компьютерного кресла кота Аскольда, который любил иногда покрутиться в кресле, как маленький. Аскольд был очень недоволен, даже зашипел слегка, но царапаться не стал.

На экране мелькали какие-то цифры и слова. Лола никогда не была сильна в финансовых документах, поняла только, что речь идет о строительстве жилищного комплекса «Зеленые поляны». Ну да, и на папке была такая же надпись.

В зеленом и живописном районе Петербурга, на Крестовском острове, располагается красивый старинный особняк.

Этот особняк выстроил в самом начале двадцатого века банкир Куликов и подарил его своей жене, знаменитой цирковой артистке, танцовщице на проволоке Амалии Пубертини.

Амалия вскоре умерла от скоротечной чахотки и перед смертью завещала особняк цирковому обществу с тем, чтобы в нем селились стареющие артисты цирка, которые по возрасту и состоянию здоровья уже не могли работать на манеже. В дополнение к особняку, Амалия оставила немалые деньги, на которые ветераны манежа могли безбедно прожить свои закатные годы.

Царь своим указом освободил особняк и прилегающий к нему обширный сад от всяких налогов, и некоторое время бывшие артисты цирка жили в нем припеваючи.

Затем произошла революция. Царские указы утратили силу, но до особняка на Крестовском острове у новой власти некоторое время не доходили руки, и цирковые ветераны доживали в нем свои дни. Правда, денег на их содержание никто не выдавал, и им приходилось уходить из дома на заработки. Старые фокусники подрабатывали гаданием и фокусами на картах, укротители попрошайничали с дрессированными собачками и обезьянами, в общем, перебивались, кто как может.

Так этот дом просуществовал некоторое время, пока власть в стране не укрепилась и не вспомнила о ветеранах манежа. В высшем руководстве нашлись любители цирка, поэтому царский указ оставили в силе и даже выделили дому некоторые средства.

Так этот дом и просуществовал до нашего времени, предоставляя кров и стол состарившимся жонглерам, воздушным гимнастам, иллюзионистам и представителям других цирковых профессий.

В этот-то дом и отправился Маркиз.

Поднявшись по широкому каменному крыльцу, он вошел в холл и столкнулся с сухонькой, сильно напудренной старушкой в шляпке, украшенной гроздью стеклянного винограда.

– Мадам, не подскажете, где я могу найти Леопольда Давыдовича?

– Фик-фок на один бок! – проговорила старушка неожиданно высоким, почти детским голосом, кокетливо поправив шляпку. – А вы мне конфет не принесли?

Предусмотрительный Маркиз сделал несколько отвлекающих движений руками, и в его правой руке, словно из воздуха, появилась коробка шоколадных конфет.

– Сразу видно приличного человека! – промурлыкала старушка, отправляя в рот одну за другой четыре конфеты. – Чай пила, конфеты ела, позабыла, с кем сидела…

– Так где же я могу найти Леопольда Давыдовича? – повторил Леня свой вопрос.

– Ах, так вы к Леопольду… – разочарованно протянула старушка. – А я уж думала, что ко мне… Леопольд, он в своей комнате. Это третья дверь налево по коридору…

Маркиз поблагодарил старушку и пошел в указанном направлении.

Она проговорила ему вслед звонким детским голосом:

– В этой маленькой корзинке есть помада и духи, ленты, кружева, ботинки, что угодно для души…

Подойдя к третьей двери, Маркиз постучал.

– Входите! – донесся из-за двери густой красивый голос.