Чешский нейрофизик входила в совет лекционного фонда Карлова университета и лично пригласила Кэтрин выступить вчера с докладом. После лекции Гесснер присоединилась к Кэтрин и Лэнгдону за бокалом вина в отеле. Однако вместо поздравлений в адрес блистательного выступления Кэтрин, Гесснер едва упомянула об этом, предпочитая рассказывать о собственных исследованиях и своей невероятной новой частной лаборатории.
"Крепость довольно небольшая, но это
Гесснер продолжала хвастаться, что ее успехи в области технологий сканирования мозга и нейроинформационных сетей дали ей полную свободу в исследованиях — как финансовую, так и программную — и теперь она посвящает время работе над "чем мне угодно, в условиях абсолютной конфиденциальности".
Когда служебный седан ÚZSI выехал из лесной зоны, взгляд Лэнгдона упал на лабораторию, возвышающуюся на скале, и его неожиданно пронзила тревога за безопасность Кэтрин.
Почему-то Лэнгдон ощутил внезапную опасность. Он надеялся, что это не предчувствие.
Джонас Фокман дул в сложенные лодочкой ладони, шагая по Пятьдесят Второй улице, безлюдной в этот час. Ночь была ледяной, а рукопись в его рюкзаке казалась непосильной ношей. К счастью, круглосуточное отделение FedEx находилось всего в квартале, за Седьмой авеню.
Фокман все еще пытался понять, почему кто-то нацелился именно
— гарантированные бестселлеры знаменитых авторов, от которых зависела прибыль издательства. Это не имело смысла. Фокман начал подозревать, что взлом вообще не был связан с пиратством, а скорее…
В двадцати ярдах впереди черный фургон притормозил у обочины и заглушил двигатель. Фокман инстинктивно сбавил шаг, почувствовав себя неуютно на пустынной улице в такой час. Однако через мгновение он понял, что его параноя беспочвенна: водитель спрыгнул на тротуар, весело насвистывая и просматривая записи на планшете. Не удостоив Фокмана даже взгляда, он зашагал в противоположную сторону.
Фокман расслабился и продолжил путь, проходя мимо фургона.
Впереди остановившийся водитель поднял взгляд на номера зданий, сверяясь с планшетом, затем развернулся и пошел обратно. "Джонни! — крикнул он в сторону фургона. — Какой там адрес в письме? Я не вижу здесь никакого сувлаки!"
"Еще квартал дальше, — подсказал Фокман, указывая рукой. — Сразу за Седьмой—"
Сзади чей-то кулак врезался ему в правую почку, а на голову натянули черный мешок. Прежде чем Фокман успел понять, что происходит, две пары грубых рук подняли его с земли и швырнули в фургон. Он тяжело приземлился на жесткий пол, потеряв на мгновение дыхание. Дверь захлопнулась, и уже через секунду фургон рванул с места.
Задыхаясь и ничего не видя, перепуганный редактор пытался отдышаться и осознать положение. Фокман редактировал достаточно триллеров, чтобы знать, что происходит с персонажем, когда его ослепляют и бросают в фургон.
Ничего хорошего.
В трех кварталах, в башне Random House, Алекс Конан перепробовал все контакты Фокмана — рабочий, домашний, мобильный, — но нигде не смог дозвониться.
Похоже, Фокман просто выключил телефон и отправился в ночь — возможно, в
"На камнях", ближайший виски-бар, куда захаживали невротичные редакторы, пытающиеся успокоить расшатанные нервы в любое время суток.
Пока Алекс не достиг прогресса в поиске хакеров. Он тщательно изучил последствия взлома, но не нашел ничего подозрительного.
Согласно протоколу PRH, такой звонок был запрещен. Все коммуникации с авторами должны были осуществляться только через их редакторов — доверенных людей, знающих, как обходить писательские капризы и комплексы.
С этой мыслью Алекс открыл файл Кэтрин Соломон, нашел номер мобильного и набрал его. Фокман упоминал, что Кэтрин сейчас в Европе, а значит, у нее раннее утро. Но даже если он разбудит ее, она поймет, что это срочно.
