Из-за напряжения пульсирующая боль в голове Павла внезапно усилилась, и вместе с ней накатила новая волна ярости. Завывая, резко дул ветер, но сквозь этот жалобный вой Павел различил ещё что-то — повторяющийся стук где-то под площадкой. На мгновение он подумал, что рабочий стучит по металлу, но звук был слишком учащённым.
И тут Павел заметил.
На верхней ступеньке спиральной лестницы, ведущей вниз, пластиковое
"ПРОХОД ЗАКРЫТ" валялось на полу… а на металлических ступенях остались свежие следы.
Павел прыгнул в лифт, когда двери уже начали закрываться. Даже если Лэнгдону удастся совершить опасный спуск, не сорвавшись с перил, внизу ему будет некуда бежать.
На шестидесяти футах ниже смотровой площадки Лэнгдон понял, что, возможно, совершил ужасную ошибку. Он мчался вниз по узкой открытой спиральной лестнице на опасно высокой скорости, почти не чувствуя сцепления под твёрдой подошвой своих туфель, которые громко лязгали по обледенелым металлическим ступеням. Где-то над ним лифт уже снова пришёл в движение, с грохотом спускаясь по закрытой шахте, вокруг которой по спирали бежал сам Лэнгдон.
Руки Лэнгдона быстро коченели, скользя по металлическим перилам с обеих сторон коварной лестницы — единственной опоре на этом опасном спуске. Наверху звук лифта становился все ближе, и Лэнгдон сомневался, успеет ли он добежать до низа. В случае ничьей победа досталась бы Павлу: у лейтенанта было оружие, и Лэнгдон сомневался, что удар по голове добавил Павлу самообладания.
Единственное убежище, которое Лэнгдон видел, — это Петршинский парк за зданием. А чтобы добраться до него, нужно было пронестись через здание для посетителей и выбежать раньше, чем откроются двери лифта.
Однако через мгновение он понял, что опоздал.
Пока он спускался по спирали лестницы, шахта лифта рядом с ним содрогнулась от характерного звука — скрежета кабины, проносящейся мимо.
Лейтенант Павла ворвался в здание для посетителей, как бык на арену. Сотрудница и индийская пара сжались в углу.
Он встал внизу спиральной лестницы и наставил оружие в пустоту, ожидая появления Лэнгдона. Однако через десять секунд осознал, что наверху
Гробовая тишина.
И тут... раздался глухой удар прямо над головой.
Лэнгдон жёстче, чем ожидал, приземлился на крышу здания для посетителей. Прервав спуск там, где лестница выходила на крышу, он ухватился за перила, закинул ноги вверх и влево, перелетел через низкое ограждение и не очень грациозно приземлился на покатую кровлю.
Перекатившись на живот, он скатился к краю, спустил ноги в желоб и прыгнул на землю с тыльной стороны здания. Лэнгдон предполагал, что его любительские акробатические трюки не остались незамеченными внутри, и, не теряя времени, ринулся в лес, удаляясь от башни как можно быстрее.
Не успел он отбежать и на тридцать ярдов, как услышал крики Павла и звуки его шагов по заснеженному лесу.
Неслось между деревьев, Лэнгдон испытывал тревожное ощущение, что Петршинская башня была ловушкой. Спустя несколько минут после его приезда появился ÚZSI. Может, ту записку оставил Павел?
Очевидно, Кэтрин здесь не было, да и вряд ли она тут вообще появлялась.
Ничто не имело смысла — включая её письмо на енохианском.
Впереди показалась поляна с несколькими аттракционами парка — каруселью, конюшней, розарием, часовней. Вырвавшись из леса, он выбежал на гравийную площадку, радуясь твёрдой почве, хоть и слышал тяжёлые шаги преследователя за спиной.
Лэнгдон промчался мимо конюшни и сада к часовне, чья крыша-бельведер исторически символизировала "убежище", однако висящий на двери замок говорил об обратном.Не сбавляя шага, он окинул площадь взглядом в поисках убежища. Впереди виднелись три здания, и решение пришло мгновенно.
