Как видим, все было дьявольски просто и предельно дешево. Без заборов, лавок и т.п. К сожалению, даже на умудренного жизнью польского режиссера катынская тема подействовала как дурман. Он утратил возможность критически оценивать ситуацию. И дело не в технологии расстрела. Она лишь эпизод катыиской трагедии. Дело в польском подходе к катынской теме.
Правда, в фильме сцену расстрела поляков в Козьих Горах Вайда представил «по Бутцу». Однако, вопреки утвержденному сценарию Анджея Мулярчика, все же не смог во время съемок удержаться от «режиссерской находки» - потребовал, чтобы актер, играющий «НКВДешника с веревкой», не стоял спокойно у дверей тюремного автобуса, дожидаясь очередной жертвы, а выскакивал из-за машины и злодейски накидывал сзади веревочную петлю на шею ничего не подозревающим польским офицерам, по одиночке выводимым из автобуса на расстрел.
С целью усиления психологического воздействия на зрителей А. Вайда в максимальной степени постарался придать своему фильму излишне натуралистический и псевдодокументальный характер. Для сцен расстрелов специалистами были изготовлены десятки одетых в польскую офицерскую форму манекенов с изуродованными выстрелами в затылок головами и залитыми кровью лицами. На съемках «расстрельных» эпизодов ассистенты обильно поливали искусственной бутафорской кровью актеров и каскадеров, изображавших расстрелянных. По режиссерскому замыслу, в изображавшую польских военнопленных массовку специально подбирали статных мужчин с усами по моде конца 1930-х годов.
Зная талант выдающегося польского режиссера, можно не сомневаться, что большинство посмотревших фильм «Post Mortem. Катынская повесть», будут оценивать его как «истину в последней инстанции», а кадры из этой кинокартины через некоторое время станут использоваться в качестве видеоряда для иллюстрации различных сообщений на катынскую тему (аналогично тому, как в СССР использовались кадры штурма Зимнего дворца из художественного фильма «Октябрь»).
После этого можно написать сотни статей и книг, издать многотомные сборники катынских документов, но изменить созданное А. Вайдой у миллионов зрителей искаженное впечатление о «катынской трагедии» вряд ли удастся. Вероятно, на это и рассчитывали польские власти, финансируя и форсируя создание фильма о Катыни.
Известно, что гений писателя и режиссера может придуманную историю сделать «правдивее», чем реальная жизнь. Подобное в конце 1940-х годов произошло с романом Александра Фадеева и одноименным кинофильмом Сергея Герасимова «Молодая гвардия». В силу различных обстоятельств ряд событий, изложенных Фадеевым в романе, не соответствовал исторической правде. Однако фильм, снятый Герасимовым на основе романа Фадеева, много лет формировал отношение миллионов советских людей к событиям в Краснодоне. Реальность ушла на второй план, ее заменила «киноправда», которую даже следователи МГБ-КГБ восприняли как истину.
Оценивать современную ситуацию с Катынским делом следует с позиций усиливающего в последнее время противостояния Запада и России. Западные и, прежде всего, американские политики пытаются вновь сделать Польшу острием того клина, который должен бить по болезненным для России точкам. В свое время Запад этот метод успешно использовал в борьбе с Советским Союзом.
Известно, что Катынское дело является одной из таких болезненных точек. В этом плане вызывает озабоченность самоуспокоенность российских юристов и должностных лиц, базирующаяся на ложном мнении, что тема Катыни закрыта с юридической и политической точки зрения. Однако Катынское дело давно приобрело международный политический характер и не может быть закрыто в одностороннем порядке.
Вот что по этому поводу заявил председатель исполкома Конгресса интеллигенции России, бывший руководитель администрации Президента РФ С. Филатов:
Процесс принуждения России к покаянию за Катынь поляки стремятся превратить во второй «Нюрнбергский процесс». Надо учитывать, что в недрах политической Европы зреет мысль устроить аналогичный процесс над коммунизмом. Катынское дело, как наиболее информационно раскрученное «международное преступление» большевиков, может послужить исходным моментом для организации такого процесса.
