Лёгкий бриз игрался с листвой. Она передавала ему, шепелявя, последние сплетни. На чистом небе ярко сияло солнце.
Море спокойно. В сизо-матовой дымке теряется горизонт. Едва заметные волны мерно качают пришвартованные у пристани для частных судов яхты богатых людей. Отличаясь друг от друга имеющимися наворотами в виде мини-подлодок, вертолётных площадок, хромированными деталями отделки, слепящими глаза отражёнными лучиками солнечного света, и надраенных до зеркального блеска медных рынд с выгравированным по окружности названием судна. Эти мини-лайнеры не отличались цветом — жемчужно-белое покрытие корпуса делало эти творения рук человеческих похожими на огромных белых чаек…
Приехав на «материк» (так по привычке называл Витя континентальную часть суши) по делам бизнеса. Недавно вошёл в долю одного акционерного банка, владельцем которого оказался давний кореш по «малолетке».
Почти четверть века они не виделись. И, если бы не изменчивая судьба, повернувшаяся к Вите лицом, он своего кореша так никогда бы больше в своей жизни не повстречал, после «малолетки» всего один раз их бродяжьи пути перекрестились в «славном городе Ростове-на-Дону». Но месяц назад во время шопинга — Витя понемногу привыкал к новым словам новой Родины — в одном гипермаркете был остановлен громким окриком на русском, среди иноязычного гомона толпы: — Витя?! Рябой?! Поцелуй меня мент! Ты, что ли, бродяга?! Витя оторвался от созерцания красивого мужского шмотья, от ассортимента и пестроты которого голова шла кругом. Не торопясь обернулся. В двух шагах позади, стоял низенький с большим отвисшим животом, готовым вот-вот расстегнуть рубашку, в окружении смазливых девиц мужчина. Витя наморщил лоб, стараясь быстренько перелистать страницы записной книжки памяти. Видя Витино замешательство, мужчина развёл руки и изобразил на лице удивление, что, бродяга, не узнаёшь, при этом сильно округлил глаза и пошевелил растопыренными кистями рук.
В голове Вити Рябого стрельнуло. Ну как же он мог не признать… и пошёл навстречу мужчине, также широко расставив руки, возбуждённо говоря: — Сеня! Пузо! Каким ветром, бродяга!
Пузо предложил отметить встречу в одном из многочисленных ресторанов, расположенных внутри и снаружи, на веранде, гипера. Щелкнул сухо пальцами, дал каждой из девиц по кредитке и, ласково похлопав каждую ниже спины, отправил прогуляться по магазинам. Поймав удивлённый взгляд Рябого, пожал плечами и объяснил, что это дочки. Приёмные.
Выбрали небольшой итальянский ресторанчик с чудным названием «Oyster». «Кормят вкусно и порции большие, — сказал он после того, как сделали заказ подошедшему официанту, высокому тощему мужчине со щеточкой чёрных усов на высохшем загорелом лице. — Почти как дома». В последней фразе Витя Рябой уловил в голосе кореша едва заметную грустную интонацию. Заказ принесли быстро. Пузо разлил по бокалам вино. Морепродукты и прочая морская живность не вяжутся с кошерной пищей, намекнул Витя на национальную принадлежность кореша. Сеня Пузо усмехнулся и сказал, что если бы он был ортодоксальным евреем, то сейчас читал бы где-то Тору и носил пейсы, а излишняя полнота, — помнишь наверняка, худобой даже на скудных зоновских пайках не отличался, — последствия болезни. Доктора рекомендуют простую растительную пищу. И ни капли алкоголя. «Ну, вот, скажи, Рябой, — в лицо горячо дохнул Пузо, — как себе представить русского человека без ста грамм на обед?»
