Владимирцев ответил. Лицо его оживилось. Прикрыв трубку рукой, попросил подождать в коридоре, конфиденциальный звонок.
Звонил Шмидт.
— Я вас слушаю, Алексей Оттович!
Речь его быстрая и сбивчивая. Как всегда, перескакивал с одной темы на другую, он сообщил, что неплохо бы было, если бы их охраняло какое-нибудь агентство.
Фёдор Витальевич напрягся.
— Что случилось, Алексей Оттович?
И Шмидт сообщил о злоключениях его любимого студента, что вчера он пришёл из прогулки в посёлок избитым, едва держался на ногах. И снова состав его разговора перевели на рельсы другой темы. Он чуть ли не плакался, жаловался на дождь. Что он в корне меняет планы экспедиции. Что лета и так не долгое в наших краях.
Здесь Владимирцев рассмеялся, дескать, в небесной канцелярии у него знакомых нет. Придётся смириться. Наступят солнечные дни. В заключение переспросил, всё ли в порядке со студентом. Нужна ли ещё помощь. Услышав, что охраны достаточно, но в самое ближайшее время, заверил, проблема с охраной будет решена сегодня же, отключил телефон.
— Артур, зайди, пожалуйста, — пригласил он юношу.
Артур вошёл в кабинет.
— Рвался в бой?
Артур кивнул головой.
Владимирцев продолжил:
— Вот и задание: охрана членов археологической экспедиции. Там, понимаешь, наверняка, с местными один студент нашёл контактную точку соприкосновения.
— Что с Петрухой?
Владимирцев вопросительно посмотрел на него.
— Хорошая слышимость, — пояснил Артур.
— Знаком?
— Друзья детства.
— С ним сейчас всё в полном порядке, — ответил Владимирцев. — Вот и будешь его охранять. Чтобы не дай бог, не дошло до летальных случаев. Ты будешь старшим взвода охраны. — Владимирцев протянул договор, заготовленный загодя. — Ознакомься. Принят на работу с сегодняшнего числа. Придёт секретарь, напишешь заявление. Формальности уладим позже.
В десять утра Владимирцев проводил Артура и десять его подчинённых на вертолётную площадку.
Охранники разместились в вертолёте первыми. Артур следил за ними, стоя поодаль с Владимирцевым.
— Боевое оружие не игрушка, сам знаешь. Поэтому прошу, Артур, применять его в крайних случаях, — сказал Фёдор Витальевич. — Вот спутниковый телефон. Отчёт каждые четыре часа. Сообщать о каждом происшествии, о каждой находке. Ты — мои глаза и уши. Я должен знать всё первым. Ясно?
Артур приложил руку к козырьку кепки.
— Так точно, Фёдор Витальевич!
Удивительная страна с причудливым климатом!
Когда ехал сюда, предупреждали, здесь девять месяцев в году длится ужасно холодная зима с запредельно низкими температурами! Ветры сдувают с ног! Метель укутывает снегом! Пурга и вьюга сбивают с пути. Во время бурана, когда небо падает на землю, ты забываешь, где находишься…
Ничего. Пережил. С трудом адаптировался к местным условиям. Даже можно сказать, слился душой, не разлить водой, — ха! Уже думаю как русские! Нахожу прелесть в женщинах-аборигенках. Они апатичны и грустны и это прямая связь с суровым климатом, в котором им приходится существовать. Но как меняются они, стоит выпить водки! В них будто вселяется бес. Крепкий напиток снимает всю заторможенность и раскрепощает их натуру. Улыбки поселяются на лицах; стыдливый румянец украшает щёки, задорно блестят глаза; речь в обычное время замедленная, становится удивительно образной и яркой, ускоряется и порой трудно уловить нить беседы. Он посмотрел на бутылку «Столичной» на столе. Водка — вот ключ к душе русского человека. А всякую чушь, в виде рассуждений о странности менталитета и особенностях русского характера нужно отбросить. Можно до бесконечности разглагольствовать, каковы они на самом деле… Хочешь узнать русского — выпей с ним водки и яркая палитра отрицательных и положительных черт предстанет перед тобой без напускного инфантилизма… Но это так, лирическое отступление.
Весна прошла, как опиумный сон. Лёг спать — весна; проснулся — лето. И какое? Мерзко сказать, сколько ненужных слов-эпитетов могу вспомнить. Бр-р-р!!! (Тоже местная особенность, въевшаяся в душу.) Через день дождь! Лужи, — какое там, — как озёра. Машины похожи на джонки, снующие по Янцзы. В связи с этим вполне объяснима фанатичная любовь русских к джипам. Только на этих надёжных машинах можно ездить по русским дорогам! Более-менее качественные дороги, близкие по качеству к европейским, лежат в центре города. Стоит отъехать, — нате вам! (тоже типично русское, что поделать, в стране одноглазых выколи глаз) — ямы, колдобины, асфальт положен сверху старого толщиной с лист нори и уже прежней ширины. Я пребывал в заблуждении, считал, воруют в крупных размерах только у нас, не боясь смертной казни. Здесь воруют все и всё, что лежит плохо и положено хорошо! Кончая чиновниками высокого ранга и начиная обычным дворником!
Нет! Привыкнуть к этому нельзя. Но я привыкаю. Ассимилируюсь?
Закончив пить чай, мужчина отошёл от занавешенного плотными шторами окна.
В комнате витал лёгкий аромат благовоний. Ароматические палочки тлели, создавая соответствующую атмосферу в помещении для размышлений.
