«Давно не звонили. Уверены, дела идут хорошо? Что ж, иногда отсутствие результата, то же результат».
Любимая мелодия, закачанная в телефон рингтоном, тихо и нежно зазвучала из динамиков.
«Накаркал (тоже типично русское)».
«Да. Слушаю. Хорошо. Нет. Пока никаких новостей. Работаем. Прошу прощения, вторая линия». Мужчина отвечает. Его лицо расплывается широкой улыбке. Произносит в ответ несколько слов и отключается. «Спешу вас обрадовать — хорошая новость. Идущий по следу лисы достиг цели. Наш человек ухватился…» Его перебивают. «Поспешишь — людей насмешишь. Кажется так говорят русские». Мужчина медлит с ответом. «Да», — говорит он. «Вот и вы не спешите. Обрадуете, что священный артефакт у вас».
Пришедшие кореша расселись, кто где: квартира Трубы меблирована настолько, чтобы было комфортно одному. И сама двухэтажная «деревяшка» без удобств, находящаяся посередине двух заболоченных озёр, была создана для него, кто из всех удобств жизни предпочитал старый дизельный «Ниссан Патрол».
Труба приготовил чифирь. Наполнил большую фаянсовую кружку, помнившую прикосновение губ его бабушки, и дал корешам.
— Зачем позвал, Труба? — Зяба первым отпил крепкий горячий напиток и передал кружку Варенику.
Да, Труба, — Вареник отхлебнул чифирь громко, с удовольствием кряхтя. — Если зря оторвал…
— Не зря! — напрягся Труба.
— Излагай! — взял кружку с напитком Штырь.
— Короче, бродяги, Рябой с «рыжьём» темнит.
Возникла пауза.
— Чем докажешь? — Косяк свернул самокрутку.
— Пока ничем.
Полная тишина.
— Тогда держи жало за зубами.
— Трехал он о золотишке. Нет его!
— Чем подтвердишь? — надавил Косяк.
Труба со злостью посмотрел на корешей.
— Мля буду, темнит Рябой! — крикнул он с надрывом, брызжа слюной. — Чуйка у меня…
Мужчины переглянулись между собой.
— Чуйка, говоришь, — взял слово Зяба. — Сам посуди, твою чуйку к серьёзной предъяве не приколешь, Труба.
Труба набычился и нервно заёрзал на стуле.
— Чуйка, пацаны…
Зяба встал.
— Ну, да! твоя чуйка — последнее слово прокурора.
Труба зло зыркнул на корешей из-под бровей.
Зяба продолжил.
— В натуре, кореша… Ведь Труба ни слова конкретно не сказал в обвинение, а ведь Витя Рябой не парень-первоходка, может за базар и подтянуть. Рамсы с ним вести, ой, как для себя дорого! А что у Трубы… одни общие фразы… — и рассмеялся: — Чуйка у него!..
Шутку Зябы кореша поддержали осторожным смехом, если у Трубы переклинит планку, пиши, пропало. Сам же Зяба подошёл к окну. Открыл форточку. Провёл пальцем по раме.
— Труба, как ты можешь жить в таком… — Зяба запнулся, подыскивая нужное слово.
— Лучше в таком, — сдерживаясь, сказал Труба, — чем у кума в гостях.
Штырь хрустнул пальцами.
— Тут ты, Труба, прав… но без верной доказухи, прости, ветер руками ловить.
— А если я, — Труба от злости покраснел и затрясся.
— Косяк подошёл к корешу и похлопал по плечу.
— Не кипишуй. Если бы, да кабы, то во рту росли б грибы.
Труба скинул руку и вскочил со стула.
— Я не пустое брякало, Косяк. Ты меня знаешь!..
Косяк протянул руку.
— Бывай, Труба. Будут факты, будет предъява.
Труба крепко сжал кулаки и процедил через зубы.
— Будут факты. Нет «рыжья». Мутит Рябой.
— Докажи сперва, что его нет, — посоветовал Косяк и вышел вслед за остальными.
Труба стоял возле окна. Он проследил, как кореша сели в джип и уехали, поднимая пыль колёсами. Он ещё долго стоял и как заезженная пластинка шёпотом повторял: — Будут факты. Мля буду. Рябой мутит…
— Всё надоело! — Настя отбросила планшет, — блин, никаких развлечений!
Эля, не отрываясь от своей электронной игрушки, вяжет виртуальное макраме, наставительно говорит ей:
— Привыкай к настоящей жизни учёного. Для фанатиков от науки, думаешь, что, кино да клубы развлечение? Хрен с два! Истинное удовольствие — копаться в земле, радостно визжать при виде маленького керамического осколка какого-нибудь килика или помятого медного кувшина, а уж сколь восторга вызывает зачуханная мелкая монетка! Вот это для них развлечение. На уме раскопки с перерывом на осень-зиму, тогда в кабинет за стол систематизировать находки, раскладывать по своим полочкам, затем работа над докладом, писание научных статей, конференции с такими же мудаками, зацикленными на копании в грязном белье истории. И никакой романтики!
Настя выслушала подругу с раскрытым ртом.
— Ни фига, ты, Элька, спич толканула! Прям, как на собрании перед битком студентами набитой аудиторией!
Эля, увлечённая новым рисунком, пропустила мимо ушей высказывание подруги.
