Каждое мгновение прожитой жизни моментально устремляется в прошлое. Давным-давно канула в лету и та эпоха, о которой идет речь в данном повествовании. И не важно, хорошими или плохими остаются воспоминания о прошлом, его уже не возвратить... И не стоит пытаться, когда даже есть возможность!В погоне за этим, барон Хермелирда Седрик Дик при помощи древней магии впускает в свои земли неведомых существ. Это обстоятельство вынуждает барона отправить письмо о помощи соседнему землевладельцу. На расправу с врагом в земли Хермелирда отправляются отборные воины во главе с новоиспеченным рыцарем Тимом Эгоном. Какую тайну хранят в себе Адовы Ворота? И где здесь грань между суровой реальностью, фантазиями и сумасшествием? Может быть, и вовсе не стоило придавать столько смысла россказням старого отшельника?
Пролог.
Над лесом стояла ночь. Казалось, что все живое уснуло здесь, и даже ветер не гулял по макушкам елей, что плотно стояли повсюду. Только неугомонный филин ухукал где-то неподалеку да слышался шелест крыльев чего - то летящего. Возможно, это была птица, возможно летучая мышь, неизвестно. Хотя полнолуние давало обильный свет, снизу было не видно ничего, так как огромные лапы елей закрывали весь небесный обзор.
Но были и светлые места. Там где ели находились на приличном расстоянии друг от друга, была видна тропка, по всей видимости, вытоптанная человеком. Бесспорно, в то время, все земли Германии делились на графства, баронства и прочие феодальные наделы. Везде проявлялись человеческие следы. А как же иначе? Ведь нужно было соединять это все воедино. Например, для торговли или еще, Бог знает для чего. Возможно, что и этот лес стоял на приграничной территории имений или же просто принадлежал одному синьору или даже самому королю. Сейчас это уже никому не известно, да и вообще вряд ли стоит придавать этому большое значение.
Эта тропка была довольно широкой настолько, что её можно было бы назвать полноценной дорогой. На ней бы поместилась целая телега. Если не брать в расчет то, что она очень заросла, то можно было бы принять её за какой-нибудь путепровод.
Как раз по ней то и шагал какой-то мужчина. Он был одет в серый дорожный плащ, который скрывал его с головы до пят, поэтому определить его возраст было невозможно. Единственное, что выделялось из под капюшона был его острый нос. Кто это был и куда он направлялся остается загадкой и по сей день. Шел он неторопливо, словно просто прогуливался по лесу, хотя кто же станет гулять в такое время? Если лес настолько глух, что в нем нет разбойников, то уж гарантий что в нем нет диких зверей не было никаких. Но человеку, похоже, было все равно.
Вероятно, он бы так же безмятежно шагал бы и далее, если бы на тропе не показалась развилка. Путник остановился, выбирая, куда можно свернуть. Вдруг он заметил тусклый огонек за деревьями, куда вела тропинка слева, и свернул туда. Пройдя несколько шагов, он остановился на небольшой поляне. Деревьев здесь не было, а только стояли аккуратные пеньки. В лунном свете можно было разглядеть старый покосившийся домик, в окне которого и горела свеча. Домик был сложен из бревен, изрядно прогнивших, и покрыт черепицей. Вокруг него забора не было, да и от кого тут собственно было заграждаться? Были видны грядки с овощами, заботливо выкопанные чьей-то рукой. Путник еще раз оглядел местность и, наконец, осмелился постучаться в дверь домика.
- Кого еще принесла нелегкая? - послышался заспанный голос обитателя дома.
- Всего лишь усталый странник, милорд, - отозвался человек в плаще, - просит впустить его переночевать.
- Эх, давно я уже не встречал людей. - Усмехнулся хозяин хижины и начал отпирать защелку тяжелой двери.
Перед путником предстал седовласый старец в белой ночной рубашке. Его удивленное ночному посетителю лицо густо покрывала сеть морщин. Он был сутуловат и невысок ростом. Про таких, как этот старик можно было сказать "что из него и дух вон".
- Что ты стоишь на пороге, проходи, путник. - С этими словами старик развернулся и пошел в комнату.
- Благодарю, милорд. - Странник не заставил себя долго ждать и быстро двинулся вслед за гостеприимным хозяином хижины.
Все что он там увидел, было довольно скромно: грубо сколоченные из еловых досок стол, стул и кровать. Еще в углу стоял огромный сундук. Но что действительно приковывало взор - на одной из стен висел кованый щит. На нем был изображен горностай на ярко красном фоне. Щит уже поблек с годами, хотя и не потерял былой привлекательности. Он был покрыт всевозможным царапинами, а также дырами от стрел и вмятинами от топора или меча.
Незнакомец в сером плаще, увидев этот воинский атрибут, многозначительно поводил бровями, но при этом ни произнес ни единого звука, как будто бы считая, что если он будет начинать разговоры первым, то это будет невежественно с его стороны. Он ждал, когда старик первым начнет разговор, но тот в свою очередь, казалось бы, не замечал его. Хозяин хижины не спеша поджигал свечи, расставленные по столу в битых глиняных горшках. Комната стала гораздо более освещена, хотя из-за скудности ее убранства бесполезно было рассматривать что - либо еще по причине отсутствия этого.
Разобравшись со свечками, старик, наконец, обратил внимание на своего гостя. Он, все также молча, указал ему садиться на стул чуть заметным кивком головы, а сам спустился в погреб. Вернулся он оттуда с большим горшком и кувшином колодезной воды. Когда столовые приборы была расставлены по своим местам, хозяин открыл горшок. В нем оказались тушеные овощи. Путник едва заметно поморщился, вероятно, он привык к более совершенной пище.
