Гостья быстро пошла к дверям, но не вынесла, повернула, снова упала к нему в руки, покрывая лицо поцелуями и сама утопая в них. Однако опять смогла в последний миг сдержаться, оттолкнуть любимого и побежать вниз. Басарга нагнал ее уже у выхода, когда княжна поправляла шапку и плащ. Мирослава протянула к нему руку, сжала пальцы, но приблизиться не позволила, вышла во двор.
Служивые продолжали заниматься упражнениями, косясь на царскую посланницу, но не отвлекаясь. Княжна, не попрощавшись, поспешно пересекла двор. И бояре тоже сделали вид, что не заметили ее ухода.
Сотоварищи наполнили братчину пивом через два дня. Пустили ее по кругу, вспоминая день своей первой встречи, кровное родство Арской башни. Клялись в верности друг другу до последнего вздоха и в том, что завет этот передадут потомкам, дабы и те сохранили узы, которые куда крепче родства по происхождению.
Пирушка, как обычно, затянулась до утра, почти весь новый день побратимы отсыпались, лишь изредка подходя к угощению и окликая друг друга — и новым днем трое из четверых с первыми лучами солнца отправились на двор князя Воротынского, чтобы уже оттуда, вслед за своим господином, выступить в дальний и непривычный пока еще поход.
Тришка-Платошка, в одиночку долго наводивший порядок, в конце работы где-то притих. Наверное, допил оставшееся пиво и заснул. Но у боярина Леонтьева искать его и наказывать настроения не было. Он ушел к себе в покои, удивляясь необычно тихому дому. Открыл бюро, переложил туда со скамьи уже изрядно потрепанный «Готский кодекс», взял сшитую «Путевую тетрадь», что весила не меньше, а знаний хранила даже более. Открыл, полистал, потом положил внутрь и поднял крышку.
За минувшие месяцы Басарга совершенно разучился быть один. И что делать в таком положении, не знал.
— Ты здесь? А я уж испугалась… — Княжна Мирослава развязала узел плаща, скинув его на скамью. — Вошла — а тут никого, ничего, тишина.
Боярин повернулся к ней, не веря своим глазами.
— Царица очень хотела колокола для обители Важской отлить. В подарок. Но всех мастеров Пушечный приказ занял. И металл есть ли, неведомо. Надобно обождать немного, пока все известно станет.
Гостья говорила шепотом. В тишине пустого дома невольно хотелось понизить голос.
— Сам Господь послал тебя в ответ на мои молитвы, — так же тихо ответил ей Басарга.
Боярин снял с гостьи шапку, развязал узел на вороте ее рубахи. Сперва аккуратно снял сарафан, скинув с плеч лямки и опустив вниз. Следом осторожно снял рубаху, уже снизу вверх, поддев под подол и подняв через голову. Княжна терпеливо ждала. Убрав тонкую волосяную понизь, Басарга позволил золотистым волосам рассыпаться по спине и плечам девушки, стал ее целовать: лицо, шею, плечи, грудь, бока, зашел сзади и покрыл поцелуями спину, снова обошел, не оставляя без внимания ни вершка ее тела, и, только опустившись до ступней, подхватил на руки и отнес в постель, быстро разделся, лег рядом, снова целуя и никак не насыщаясь.
— Сам Господь послал тебя в ответ на мои молитвы, — прошептала Мирослава, обнимая любимого. — Кто мы такие, чтобы противиться его воле?
Сказка длилась неделю. Княжна уходила, возвращалась, снова уходила. Иногда ей удавалось вырваться уже в темноте, и то ненадолго, иногда она приходила даже днем, но чаще они могли проводить в объятиях друг друга почти всю ночь, не тратя драгоценных часов на отдых. Но в день святой Натальи[16], выдавшийся хмурым и дождливым, Мирослава пришла к подьячему еще перед вечерней службой и в нежданном унынии.
— Что? — только и спросил Басарга.
— Колоколов раньше Рождества не будет, — ответила княжна, сбрасывая плащ.
— Так это же хорошо!
— Царица повелела передать тебе для обители Важской семьдесят рублей и образок, чтобы его в храме тамошнем освятили, и молебны просила читать за здравие рабов грешных Иоанна и Анастасии и ниспослании им чада здорового.
— Вот оно как, — посерьезнел и боярин Леонтьев.
— Еще она сказывала, что отлучаться я стала больно часто, — смущенно отвела взгляд княжна. — Но надеется она, что поутру, как всегда, я ей за столом прислуживать стану. Все же кравчая, сие есть долг мой по месту. Мне кажется, она все знает!
— Кабы так, попрекнула бы, — взял руки девушки в свои Басарга. — Выходит, к Рождеству мне надобно вернуться?
— Да, — оживилась Мирослава. — Государыня Анастасия не передумала, колокола подарить желает!
— Завтра отправлюсь, дабы быстрее обернуться. — Молодой человек притянул любимую ближе и поцеловал в губы. — Но этот вечер все еще наш.
Узкая песчаная дорога, покрутившись среди молодых сосенок, неожиданно уперлась в обрыв над рекой и оборвалась.
— Ну ладно, хоть так. Километров пять отмахали, быстро не найдут, — заглушил мотор «Вольво» Евгений и вздохнул. — Очень надеюсь, что первым делом эти ребята захотят замести следы. Очень уж непохожа их работа на легальную. Лично мне садиться в тюрьму страсть как неохота. Думаю, им тоже.
