Накануне Рождества Гервард обнаружил в полузасохшем озере загадочный древний меч: прикосновение к его рукояти наполняло мальчика необъяснимой смелостью. Гервард был так околдован своей находкой, что решил никому не рассказывать о ней.Однако вскоре в его дом ворвались грабители. Что понадобилось им в жилище скромного трактирщика и его семьи? Что за странные люди бродят по улицам аббатства? Кто разбил лагерь в глубине лесов Гластонбери?Неужели мятежники?Гервард и Гвинет даже не подозревают о том, что ответы на эти вопросы тесно связанны с древним мечом. Но как? Какая тайна заключена в нём?Брату и сестре предстоит раскрыть эту и многие другие тайны!
— Мастер Торсон, погодите!
Гвинет, подобрав юбки, бежала за шерифом. Не оборачиваясь, тот распахнул дверь дома и впихнул Герварда внутрь. Второй рукой он тащил за ухо своего сына Айво.
— Ну, послушайте же!
Финн Торсон с треском захлопнул за собой дверь. Гвинет и Амабель Торсон уныло переглянулись и потащились следом. Мастер Торсон много лет был шерифом Гластонбери и регулярно назначал наказания преступникам и дебоширам, но в такой ярости Гвинет его ещё не видела.
Шериф втолкнул мальчишек в большую комнату, где обычно допрашивал преступников. Гвинет и Амабель в страхе замерли на пороге. В комнате за дубовым столом уже сидели лавочник Рис Фримен и пожилой фермер по имени Джон Брокфилд.
На рябой физиономии мастера Фримена сияла торжествующая улыбка.
— Ну что, сатанинское отродье! — завопил он. — Допрыгались? Вот теперь вам точно достанется — и давно пора!
— Всему своё время, мастер Фримен, — сухо сказал шериф.
Он выпустил мальчишек и уселся за стол, едва не зацепив рыжей головой потолочную балку. Вид у него был донельзя мрачный, и Гвинет вдруг поняла, что мастер Торсон так разозлился именно потому, что они дали Рису Фримену повод для жалоб.
— Ну? — спросил шериф. — Что вы скажете в своё оправдание?
— Мы просто пошутили, отец, — начал Айво. — Мы не хотели…
— Не хотели! — взвизгнул Рис Фримен. — Да от вас с сестрицей всю жизнь одни неприятности!
— А я-то причём? — возмутилась Амабель. — Не я стащила свинью!
— А в лавке у меня тоже не ты была? — развернулся к ней Рис. — Кто говорил, что я вино разбавляю, разве не ты? И это притом, что в лавке было полно богатых паломников!
Он вздохнул и напустил на себя скорбный вид.
— Как теперь честному человеку заработать на жизнь?
— Вот не надо насчёт «честного человека», а, Рис? — поморщился шериф. Гвинет подумала, что он вспомнил о торговле фальшивыми мощами, которые Рис Фримен с помощником изготавливали в подвале из всякого мусора. А может, о том, как мастер Фримен украл из аббатства останки короля Артура? Они с Гервардом тогда помогли найти пропавшую реликвию, а лавочник провёл целый день в колодках на рыночной площади. Понятно, что после этого дети трактирщика не ходили у него в любимцах.
— Давайте вернёмся к обсуждению сегодняшних событий, — ледяным, как декабрьский день, тоном, продолжал шериф. — Сначала ты, Айво. Как вы с Амабель вообще оказались в лавке мастера Фримена?
— Мы пришли с Гвинет и Гервардом, — объяснил Айво.
— Матушка послала нас за маслом для светильников, — вставил Гервард. Он изо всех сил старался изобразить оскорблённую невинность, но всклокоченные волосы и заляпанная грязью рубаха несколько портили впечатление.
— За маслом, как я понимаю, необходимо было идти вчетвером? — сухо уточнил шериф. — Ну-ну, продолжайте.
— Несколько пилигримов покупали в лавке вино, — продолжал Гервард. Гвинет тихонько порадовалась, что её брат сумел перехватить у Айво инициативу — в отличие от приятеля, он всё-таки думал, прежде чем говорить.
— Ну и… это… Айво сказал, что последняя партия вина от мастера Фримена оказалась разбавленной.
— Но ведь это правда! — с жаром воскликнул Айво.
— Ты вопил об этом так громко, что вся деревня слышала, — поморщился Рис Фримен. Само обвинение он и не пытался отрицать.
Шериф молча рассматривал свои руки. Гвинет знала, что Айво сказал чистую правду. Её отец, хозяин единственного в Гластонбери трактира «Корона», давно уже перестал закупать вино у мастера Фримена. Мэйсоны всегда заботились о нуждах постояльцев и следили за тем, чтобы закупать для них только качественные продукты. Особенно теперь, когда в трактире так много посетителей. К пилигримам, которых влекли сюда выставленные в аббатстве кости короля Артура, прибавились толпы зевак, спешивших взглянуть на место, где недавно убили человека.
— Что было потом, Айво?
— Мастер Фримен вышвырнул нас из лавки! Пинками!
Айво демонстративно потёр ушибленную поясницу.
— А матушка все ещё не получила масла для ламп, — прибавил Гервард.
Финн Торсон сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.
— Итак, вы оскорбили мастера Фримена, и он вышвырнул вас из лавки. Казалось бы, инцидент исчерпан. Но нет! Вам показалось мало, и вы решили украсть поросёнка.
— Мы не крали поросёнка!
Веснушчатая физиономия Айво покраснела от возмущения.
— Мы его позаимствовали!
— Позаимствовали, — безо всякого выражения повторил шериф. Но его лежащие на столе руки были стиснуты так, что побелели костяшки пальцев.
— Мастер Брокфилд, вы одалживали этим молодым людям поросёнка?
Коренастый пожилой фермер покачал головой. Его обветренное лицо было настолько серьёзным, что Гвинет показалось, будто он с трудом сдерживает улыбку.
— Не-а, мастер Торсон, не одалживал. Но животине ничего ведь не сделалось, они вернули её мне целой и невредимой.
— Сейчас речь не об этом, — отрезал шериф. — Рассказывай, Гервард, что было потом?
Гервард переступил с ноги на ногу и опасливо покосился на Гвинет.
