– Нет, я не видел ни ее, ни других членов банды, – с сожалением вздохнув, ответил Дэн. – В помещении, куда меня привели, было темно. Лишь маска Королевы Вельзевул была подсвечена красным светом.
– Так эта дама носила маску? Почему же вы решили, что это – женщина?
– Ну она же называла себя королевой.
– Так мог поступить и мужчина, чтобы скрыть правду!
– Конечно, все возможно, – осторожно признался Дэн. – Я и сам сомневаюсь. Какие же нервы должна иметь женщина, чтобы руководить такой бандой!
– Я с вами согласна, – с серьезным видом сказала госпожа Джарсел. – И что же было дальше?
– Королева Вельзевул предложила мне присоединиться к банде и пообещала долю прибыли, которая, как вы могли бы догадаться, является довольно крупной. У меня есть месяц, чтобы принять решение.
Госпожа Джарсел внимательно посмотрела на Дэна.
– Но ведь вы, конечно, никогда не согласитесь примкнуть к подобной организации? – поинтересовалась она, и Дэну показалось, что в ее низком голосе он различил укоризненные нотки.
– Не знаю… У меня есть собственные корыстные цели, как и у других. Если это сообщество поможет мне достигнуть того, что я желаю, я могу принять их предложение. Я шокировал вас, госпожа Джарсел?
– Вы меня и в самом деле шокировали так, что и сказать не могу, – решительно заявила дама. – Честный человек не должен даже думать о том, чтобы примкнуть к преступному сообществу. Нужно сообщить полиции о существовании такой банды. Удивляюсь, почему вы до сих пор этого не сделали.
Дэн покачал головой, восхищаясь, как хладнокровно и хитро госпожа Джарсел вела опасную игру, хотя, судя по всему, она не подозревала, что он догадался о ее связи с Королевой Вельзевул.
– Я пока не могу этого сделать.
– Что значит «пока»? – поинтересовалась госпожа Джарсел, и на этот раз в ее голосе, без сомнения, прозвучали тревожные нотки.
– Я рискую умереть, если расскажу о банде, и не только я сам, но и мисс Мун. Если я что-то сделаю, нас с ней убьют точно так же, как убили ее отца. Кроме того, я еще во многом не уверен.
Госпожа Джарсел, продолжая чертить узоры носком туфельки, заговорила медленно, так, словно мысли ее витали далеко-далеко:
– Не думаю, что вы поступили мудро, рассказав об этой банде, если все настолько опасно, пусть даже вы говорили с такой сельской мышью, как я. Конечно, я не стану ничего рассказывать, да мне и некому, но если бы даже было, я не стала бы. Однако, если вы говорите с незнакомцами, вроде меня, о вещах, которые хотели бы держать в секрете, вас с мисс Мун действительно могут убить.
– И я так думал неделю назад, – откровенно признался господин Холлидей.
– А теперь вы считаете по-другому?
– Нет. Но все изменилось после смерти господина Маркуса Пэнна.
Госпожа Джарсел глубоко вздохнула и недоуменно подняла брови.
– Кто такой этот господин Маркус Пэнн?
– Он был секретарем сэра Чарльза Муна, а после его смерти стал секретарем лорда Карберри. Теперь он мертв.
– О! – неожиданно протянула госпожа Джарсел. – Я не хочу, чтобы вы говорили о таких ужасных вещах. Если и в самом деле эта банда…
– …Убила его? – закончил фразу молодой человек. – Да. Я считаю именно так, хотя полиция вынесла вердикт: самоубийство. Однако смерть господина Пэнна, быть может, станет средством для спасения меня и мисс Мунн.
– В самом деле? – В голосе женщины прозвучали жесткие нотки, но не успела она задать новый вопрос, как Дэн сам заговорил:
– Да. Он оставил исповедь.
Бросив косой взгляд на госпожу Джарсел, Дэн заметил, как ее оливковая кожа стремительно побледнела. Однако она ничего не сказала, лишь медленно облизала губы, а посему Холлидей продолжил, словно говорил о какой-то чепухе:
– Его откровения были спрятаны в доме лорда Карберри, но господин Пэнн сообщил о месте, где поместил бумаги, мисс Мунн, а она рассказала мне. Я забрал эти бумаги и положил в безопасное место на хранение.
– Мудрое решение, – с усилием выдавила из себя госпожа Джарсел. – А место безопасное?
– Ну, я скажу, где находится исповедь, и имя человека, хранящего ее, только когда отпадет необходимость в ее использовании.
– Не понимаю, что вы имеете в виду, господин Холлидей.
– Все просто, госпожа Джарсел. Я хочу защитить себя и госпожу Мун от махинаций общества. Человек, который хранит исповедь, вскроет запечатанный конверт только в том случае, если со мной или госпожой Мун что-то случится. Поэтому, пока члены этого общества держатся от нас подальше, их секреты в полной безопасности.
Тут молодому человеку показалось, что госпожа Джарсел вздохнула с облегчением. Она держалась очень хорошо, что делало ей честь – она не проявила никаких эмоций, но, казалось, повеселела.
– Очень умный ход, чтобы подстраховать себя. Конечно, пока существует опасность, что исповедь будет предана огласке, если что-то случится с вами или с мисс Мун, никто из банды не осмелится причинить вам вред. Полагаю, эта исповедь ужасна, господин Холлидей?
