– Не столь ужасна и не настолько полна, как хотелось бы, – спокойно сознался Дэн. – Но в ней хватает фактов, чтобы гарантировать вмешательство властей. Если признания попадут в руки служителей Скотленд-Ярда, они смогут арестовать всех. – Тут Дэн, конечно, блефовал, так как не был уверен, сказал ли лорд Карберри госпоже Джарсел, что бумаги – как думал Карберри – уничтожены.
– Думаю, полиция узнает, – заметила госпожа Джарсел, поднимаясь.
– Спасибо за совет, но если я что-то сделаю, то рискую быть убитым, – сказал Дэн, следуя ее примеру. – Кроме того, может случиться, что я приму условия этого общества. Кто знает, как пойдут дела?
– Не делайте этого, – настойчиво попросила госпожа Джарсел, и Дэн уверился, что лорд Карберри ей ничего не сказал. – Это ужасно.
– Возможно… Но если эти чудовища оставят меня и мисс Мун в покое, исповедь не будет предана огласке, и сообщество будет в безопасности. В противном случае…
– В противном случае их всех арестуют, – с легкостью заметила госпожа Джарсел. – Ужасная история для провинциальной дамы, вроде меня. Лучше бы вы мне ничего не говорили. Зачем вы рассказали мне об этом?
– Потому что я считаю вас своим другом, – спокойно ответил Дэн.
Тут госпожа Джарсел расплылась в улыбке.
– Я и в самом деле ваш друг, – ответила она. – И поверьте мне – я совершенно уверена в том, что говорю: мисс Мун сейчас находится в полной безопасности.
– Спасибо, – ответил Дэн. – Я тоже в этом уверен. А потом они расстались, не забыв о взаимных комплиментах, улыбках и рукопожатиях.
Расставшись с госпожой Джарсел, Дэн остался доволен обещанием, которое дала старая дама относительно безопасности Лилиан. Он искренне верил, что даже в роли Королевы Вельзевул эта женщина сдержит это обещание, хотя бы потому, что ее собственные интересы требовали подобной честности. Тот факт, что признания Пэнна находятся в третьих руках и могут быть использованы, если что-то случится с мисс Мун, должен был воспрепятствовать Обществу Мух воплотить в жизнь угрозы, которые Дэн услышал на тайной встрече. Госпожа Джарсел была готова спасти свою жизнь, заставив членов общества – вопреки их собственной воле – пощадить Лилиан и его самого. Дэн тихо посмеивался, думая о том, как он перехитрил смертоносную организацию. Но он понимал, что всего лишь обезоружил, а не убил змею, и пока он этого не сделал, существовал шанс, что в тот момент, когда организация почувствует себя в безопасности, последует удар. Но пока исповедь Пэнна оставалась в руках Лоуренса, все должно было быть в порядке.
Одна вещь поразила Холлидея – то, с каким упорством госпожа Джарсел продолжала играть комедию, не отступая от своей роли даже в приватной беседе. Госпожа Джарсел знала, что Пэнн – слабое звено в их организации. Она знала, что секретарь убит – в этом Дэн был убежден, – потому что не заслуживал доверия. А теперь она знала и то, что Пэнн оставил исповедь, которая попала в руки ее врагов. Также она была уверена, что человек, который говорил с ней, читал исповедь и должен был догадаться, что она упоминается в этих бумагах, как Королева Вельзевул. В этом случае следовало ожидать, что госпожа Джарсел будет говорить откровенно, но вместо этого она сделала вид, что ничего не знает, и чтобы добиться своих целей, Дэн потакал ее притворству. Либо она усомнилась, что подобная исповедь вообще существует, либо догадалась, у кого она хранится, и собиралась вернуть ее.
«Королева Вельзевул в курсе, что Фредди мой лучший друг, – размышлял Дэн, возвращаясь в отель «Павлин». – А раз так, она может решить, что именно у него хранятся бумаги Пэнна. Не удивлюсь, если Фредди заманят в ловушку, как и меня, и попытаются отобрать у него документ, точнее, то, что от него осталось. Если это им удастся, месть Королевы Вельзевул тут же обрушится на меня и Лилиан, и нам будет нечем защититься от ее злобы. Выходит, Фредди в опасности. А где он держит исповеди господина Пэнна, Королева Вельзевул догадается без труда».
Дэн раздумывал еще несколько мгновений, а потом произнес вслух:
– Надо вернуться в город и повидаться с Фредди.
