–Вы забыли, матушка, что мы не одни, – Маргарита указала глазами на всё ещё стоявшую посреди зала Луизу.
–Вряд ли эта девчонка знает итальянский язык, – отмахнулась та. – Кстати, необходимо во что бы то ни стало добиться от неё показаний об измене королевы, что поможет нам прижать англичанку!
–Позвольте мне заняться этой девушкой, – попросил Франциск.
Графиня Ангулемская, немного подумав, кивнула:
–Хорошо, сын мой.
–Вы можете пока идти, мадемуазель де Монбар, – обратилась она затем уже по-французски к Луизе. – И помните: о том, что Вы услышали здесь – никому ни слова. Иначе у меня руки длинные!
Первым, кого увидела Луиза, вернувшись, был племянник Изабель.
–Откуда Вы взялись, кузен?
–Королева позволила мне навестить своих родственников, – объяснил мальчик. – И Ваш брат привёз меня сюда.
–А где он сам?
–В конторе с банкиром де Нери.
Неожиданно Жиль добавил:
–Ещё королева просила вернуть ей книгу.
–Какую книгу?
–Не знаю. Она пожаловалась, что в Клюни совсем нечего читать, кроме Святого Писания. А потом сказала: «Пусть Ваша кузина пришлёт мне моего «Ланселота»».
Дочь короля задумалась. Слова Марии Тюдор не давали ей покоя и девушка чувствовала, что та не зря отпустила Жиля. Начав расспрашивать последнего, она узнала много интересного о жизни англичанки в Клюни. Хотя сам дворец был относительно новым и вполне приличествующим для королевы зданием, все окна его были закрыты и зашторены так, чтобы дневной свет не проникал внутрь. Поэтому апартаменты вдовы освещались только свечами и огнём в камине. Вдобавок, всю мебель и стены затянули чёрной тканью. Саму же Марию Тюдор держали там чуть ли не как узницу. И только после недавнего визита Ангулема дозволили гулять в саду внутреннего двора под присмотром одной из стороживших её мегер.
