Стены покрывали грязные разводы, плесень и пятна совершенно невыразимых оттенков. Шум производил почти комическое впечатление: прерывистый гомон человеческих голосов. Мужчины в рваных черных туниках, мальчишки в грязных красных камзолах, старые пьянчуги в бурых лохмотьях толпились вокруг длинных столов. За отдельными столами, покрытыми относительно чистыми скатертями, восседала знать местного пошиба: мелкопоместный эрл в красной шапке, состоятельный лавочник в грубом шелке, жестянщик в темном, как сланец, фартуке. Эти сидели за столами из длинных медово-желтых досок на скамьях из толстых стесанных бревен.
Полом служила утоптанная английская земля, усыпанная соломой, объедками и спящими псами. Места, свободные от столов, лавок и людей, занимали колонны: шестидюймовой толщины обтесанные бревна, подпиравшие просевший потолок.
Идеальное место для встреч темных личностей, подлых заговоров, для грязной работы дьяволов в человеческом обличье.
Марбери взглянул на молодую женщину в имбирно-желтом платье за стойкой. Ее взгляд лишь на миг метнулся вправо, к дверце в дальнем углу, и она тут же вернулась к работе. Марбери двинулся к дверце.
Он сжал ручку, глубоко вздохнул и с внезапным приливом энергии толкнул дверь. Он видел, как подскочили трое, сидевшие внутри. Марбери шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Тишина, стоявшая здесь, казалась тревожной после шума таверны. К тому же трое мужчин, освещенные единственной свечой, были в масках. Их монашеские одеяния, черные, как пушечный чугун, поглощали свет.
— Хорошо, — начал Марбери. — Вы получили мою записку. Я сомневался, успеете ли вы собраться так скоро. При нашей последней встрече около трех лет назад…
— Ш-ш! — остановил его сидевший посередине.
— На этот раз я ожидал увидеть ваши лица, — невозмутимо продолжал Марбери, — поскольку мы уже имели дело друг с другом.
— Сядьте. — Мужчина встал. — Пожалуйста, называйте меня Самуилом. Это — Исайя, а его вы можете называть Даниил.
Марбери позволил себе улыбку, лишь в малой степени передававшую его презрение. Какие мелкие люди занимаются шпионажем, думал он, выдумывают себе фальшивые имена и затевают такие вот тайные свидания. Эти представители англиканской церкви были в его глазах тем более смешны, что упорно подражали католикам.
— А какое из ветхозаветных имен вы присвоите мне? — тихо спросил он.
— Сядьте же! — Исайя указал на стул. — Мы согласились оказать вам содействие, потому что под угрозой великий труд нашего короля!
Отодвинутый стул проскрежетал по полу, как заступ по твердой могильной земле.
— И нам следует поторопиться. — Голос Самуила звучал вороньим карканьем. — Мы нашли именно такого человека, какой вам нужен. Мы рассказали ему об убийстве переводчика Гаррисона. Он согласен вам помочь.
Марбери сел и молча слушал. В логове воров молчание — союзник. Но его левая рука медленно втянулась в рукав и нащупала рукоять клинка.
— Кстати, человек этот — бывший католик. Милостью Божьей, он обратился к англиканской церкви около двадцати лет назад, — проскрипел Самуил.
Марбери вздохнул, распознав скрытую в словах фальшь.
— Двадцать лет назад, при королеве Елизавете, человеку приходилось выбирать между обращением и смертью. Обращение из страха всегда подозрительно.
— В те годы, — продолжал Самуил, игнорируя слова Марбери, — он помогал Филипу Сидни в труде над его великой «Аркадией». Люди сэра Филипа рекомендуют его. Однако в то время, по причинам, о которых вам лучше не знать, он действовал под другим именем. Ныне оно стерто из всех записей.
— В таком случае откуда у вас такая уверенность, — начал Марбери, откинувшись на стуле, — что этот человек…
— Он исчез из всех документов!
Глаза под маской не мигали, но губы Самуил напряженно поджал.
— Понимаю, — коротко кивнул Марбери.
— Надеюсь, что понимаете, — проскрежетал Самуил. — Итак, продолжу рассказ. Мы представили этого человека домочадцам Сидни для удостоверения его личности. Дряхлый слуга Джейкоб, у которого память на лица пережила память на имена, узнал его. В списках оплаты работников сэра Филипа этот человек числился просто как «монах». Этот монах нам и нужен. Мы могли бы представить некоторые свидетельства, что он обладает способностями…
— Вы хотите сказать, что у этого человека имеются рекомендации, — протянул Марбери, — которые я могу показать другим, но рекомендации эти сомнительны. В чем-то они верны, но проследить источник невозможно. И, полагаю, вы не назовете мне настоящего имени этого монаха и ничего больше о нем не скажете.
— Не скажу, — подтвердил Самуил. — Добавлю только, что некоторое время он провел в итальянской тюрьме, однако не как преступник. Этого вам должно быть достаточно.
Инквизиция… Марбери сложил ладони, думая, что человек, которого он нанимает, пережил и «убеждения» Елизаветы, и пытки инквизиции. Железный человек.
— Как вы сказали, — настаивал Самуил, — необходимые бумаги подделаны, документы подписаны, слабые души подкуплены. Наш человек внедрится к вашим переводчикам и вынюхает убийцу, что вам и требуется.
