— Полностью, — ответила Лили. — Еще через шесть месяцев Говард носился по улице, как все здоровые мальчики его возраста. Могу я попросить стакан воды?
— Да, конечно. Вы уверены, что не хотите чего-нибудь покрепче? — спросила Эва, вставая.
— Нет, спасибо. Я выпила слишком много вина прошедшей ночью. Кроме того, я никогда не употребляю спиртное, если собираюсь воспользоваться своей силой. Оно почему-то мешает процессу.
— Так вы поможете нам найти нашего сына?
— Я попытаюсь. Мне не всегда удается то, что я задумала. К тому же я давно не практиковала.
— Но дар-то ваш никуда не делся.
Лили слегка покачала головой.
— Как любая способность, он нуждается в тренировке. Любое умение нужно развивать. Вы знаете, как это бывает… В общем, не ждите слишком многого.
Эва поспешила в кухню, взволнованная, обнадеженная, как никогда прежде, и уже почти убежденная в том, что ясновидящая добьется успеха. Она достала из буфета стакан, налила в него воды и почти бегом вернулась в гостиную, горя нетерпением.
Когда она вошла в комнату, Лили Пиил стояла у круглого журнального столика, рядом с креслом, и в руках держала фотографию Кэма.
— Это Камерон, ваш пропавший сын? — уточнила Лили, когда Эва подала ей стакан воды.
— Да. Мы называли его Кэмом. Снимок сделан в тот день, когда ему исполнилось пять лет.
Взгляд Эвы упал на маленькую фотографию в серебряной рамке — сын… Волна бесконечной любви захлестнула ее, и вместе с ней нахлынула жестокая боль.
— Эта… эта фотография говорит вам что-нибудь? — осторожно спросила она, пряча вспыхнувшую надежду.
Лили так внимательно, так напряженно смотрела на фотографию… Но, к сожалению Эвы, вопрос, похоже, нарушил сосредоточение экстрасенса.
— Только то, что мальчик очень хорош собой, — молвила Лили, переключаясь на несчастную мать. — У вас есть какие-нибудь вещицы, принадлежавшие ему? Любимая игрушка, старый свитерок или рубашка? Что угодно, побывавшее в его руках.
— Я сохранила все, ничего не выбросила. Мне казалось, это кощунство, даже если он уже вырос из старой одежды. Но мы оставили его вещи дома, когда перебирались сюда, в Девон.
— Ну, этот снимок тоже полезен. — Продолжая держать в одной руке фотографию в серебряной рамке, Лили взяла у Эвы стакан.
Ясновидящая села в кресло с высокой спинкой, стоявшее у круглого стола, по-прежнему не выпуская из рук фото. Эва присела на край кушетки напротив Лили и в беспокойстве наклонилась вперед.
— Миссис Калег… — заговорила Лили.
— Прошу, зовите меня просто Эвой.
— Эва, я не хочу, чтобы вы ожидали слишком многого.
— Я не буду, — без малейшего убеждения пообещала та.
Лили сегодня держалась по-другому, она была намного мягче, нежели в момент их первой встречи. Суровость исчезла из зеленых глаз, и Лили заметно похорошела. Эва мысленно вознесла молитву, чтобы эта женщина действительно обладала телепатическими способностями и отыскала Кэма. И еще радовалась, что Гэйба сейчас нет рядом, он наверняка не одобрил бы ее затею — муж слишком приземленный человек, чтобы верить в подобные вещи. Как ему рассказать о визите в лавку мисс Пиил в Палвингтоне, не вызывая усмешек? Он мог даже рассердиться на Эву за то, что она пустилась в подобную авантюру. Но ей нечего терять: она должна использовать все средства, лишь бы вернуть сына.
Лили Пиил поставила стакан на стол, а потом, вытянув руку с портретом мальчика, с минуту смотрела на изображение. Эва видела, как наморщился лоб экстрасенса, Эва и сама напряглась всем телом — с такой силой думала о Кэме… как будто это могло помочь телепатке. Несчастная мать моргнула, чтобы остановить подступавшие слезы.
Лили медленно приблизила к себе фотографию и прижала ее к груди. Она закрыла глаза, ее лоб разгладился, словно сосредоточение ослабело. Эва не знала, так это произошло, но Лили вдруг освободила ее мысли. И сознание Эвы наполнилось образами мальчика и уже не пыталось «настроиться» на его мысль, хотя та по-прежнему не знала, жив ли ее малыш.
Дыхание Лили стало более быстрым и поверхностным, веки затрепетали, но не поднялись.
Эва встревожилась, ей показалось, что телепатка задыхается, но дыхание у девушки постепенно выровнялось, а рука упала на кресло.
Ее пальцы крепко сжались, обхватив обитый тканью подлокотник. Дыхание было глубоким, фотография, прижатая к груди, поднималась и опускалась при каждом вздохе. Эва подумала, что ясновидящая, наверное, впала в транс.
Но транс Лили не был полным. Она осознавала окружающее, осознавала присутствие Эвы, сидевшей на кушетке напротив, осознавала дом, в котором находилась. И снова ощутила тяжелое давление, исходившее от этого проклятого места. Ее голова наклонилась, подбородок уперся в грудь. Она пробормотала что-то, но Эва не разобрала слов. Возможно, то был просто чуть слышный стон. Потом тело Лили начало оживать — плечи слегка передернулись, пальцы, сжимавшие подлокотник кресла, зашевелились. Голова немного повернулась. Веки дрогнули, затем снова плотно сжались, а пугающая бледность вернулась на ее лицо.
