Гэйб прищурился, пытаясь рассмотреть, что скрывается в густых тенях. Но там оказалось слишком темно. И некто использовал темноту как прикрытие. Точно так же, как наверху Гэйб чувствовал, что за ним наблюдают, сейчас он был уверен, что кто-то скрывается от его взгляда.
— Эй, кто там? — рявкнул он с напускной грубостью.
Но ответил ему лишь рокот подземных вод.
Медленно, осторожно Гэйб обошел круглый колодец, подбираясь поближе к источнику звука. Вот шорох раздался снова! Ошибки нет. Кто-то незаконно проник в дом и затаился в подвале. Возможно, именно он смотрел на Гэйба откуда-то из-за угла там, наверху, а потом шмыгнул вниз по лестнице и спрятался в подвале. Но Гэйб спустился сюда, и грабителю пришлось забиться в угол, благо шаги заглушила подземная река, потому Гэйб их не услышал.
Вот, опять! Ноги, шаркающие по бетонному полу. Откуда-то справа… из бойлерной, куда не добирается жалкий свет лампочки. Возможно, глаза сыграли шутку над Гэйбом, но он был почти уверен, что заметил какое-то движение в темноте. Темное на темном фоне.
Гэйб не знал, что делать. Инстинкт гнал его вон из подвала, ему хотелось пулей выскочить наверх, запереть и забаррикадировать дверь и вызвать полицию. Но полной уверенности, что внизу действительно кто-то есть, он не испытывал. Может быть, негромкий шорох, донесшийся до его ушей, был просто шумом пластов грязи, отваливавшихся от стен подвала или с потолка, а может, сам дом издавал звуки, оседая. А возможно, в дом пробралась мышь или крыса. Да, но он ведь всего минуту назад чувствовал на себе чей-то взгляд, ощущал присутствие чужака, скрывавшегося в темноте. И это уж точно не мышь и не крыса. Нечто покрупнее. В этом Гэйб был абсолютно уверен.
Во рту пересохло, внутри бушевала адреналиновая буря.
— Ладно, — пробормотал мужчина себе под нос, собираясь с духом. — Посмотрим, что там за сюрприз.
Он пригнулся, напружинив ноги, мышцы напряглись, кулаки сжались, и приготовился ворваться в темноту и выволочь на свет того, кто там скрывался. Энергия била через край.
— А ну! — закричал он, однако в это мгновение за его спиной возник яркий луч фонаря.
— Гэйб! — Это был голос Эвы. — Что ты делаешь?
Едва не потеряв равновесие, он резко повернулся назад. Ему пришлось вскинуть руку, чтобы прикрыть глаза от света и подождать, пока бешено застучавшее сердце немного успокоится.
— Гэйб, почему ты внизу? — Эва говорила встревоженно и недоуменно.
— Эва… — сумел наконец пробормотать он. — Посвети туда. — И он, полуобернувшись, показал на проем, ведущий в бойлерную.
— Что? — Она ничего не понимала.
— Быстро, посвети туда!
Эва повернула фонарь, все так же ничего не понимая.
— Да что с тобой такое, Гэйб? Там ничего нет!
Он быстро подскочил к ясене, выхватил фонарь из ее рук и пошел к бойлерной. Яркий луч обежал помещение, осветив генератор и бойлер, старый бельевой каток и точило, кучу поленьев и горку угля, куски железа, разбросанные по пыльному полу… но уже было совершенно ясно, что в бойлерной никто не прятался.
Только теперь Гэйб смог перевести дыхание.
Было утро, и Гэйб сидел за кухонным столом, наслаждаясь второй чашкой кофе и сожалея, что бросил курить. Лорен уже отправилась в школу, а Келли сидела рядом, увлеченно раскрашивая цветными карандашами лошадь, которую нарисовал для нее Гэйб. Поскольку он был инженером, лошадка вышла похожей скорее на робота, чем на живое существо. Келли решила, что лошадь должна быть ярко-фиолетовой.
Эва постучала в оконное стекло, чтобы привлечь внимание Перси, копавшегося в одной из садовых клумб; старик натянул на голову капюшон, укрываясь от упорно моросящего дождя. Садовник выпрямился и посмотрел в сторону Эвы. Эва жестом предложила ему выпить чашечку чая, и Перси одобрительно поднял большой палец, прежде чем направился к двери кухни.
Гэйб ссутулился над кофе, обхватив чашку обеими руками, как будто желая согреться, и кивнул старому садовнику, когда тот вытирал ноги о коврик. Сбросив капюшон и сняв плоскую кепку, Перси уважительно кивнул ему в ответ.
— Привет, Перси, — негромко, но благодушно произнес Гэйб.
— Угу, — откликнулся Перси.
Он, похоже, мгновенно ощутил ледяную отчужденность, повисшую между Гэйбом и Эвой, и неловко замер на коврике.
— Садитесь, Перси, я вам принесу чай, — сказала Эва, и старик, что-то невнятно пробурчав себе под нос, уселся за стол. — Хотите тосты? — не отставала Эва.
— Нет, миссис, я не голоден. — («Я не глодн» — так это прозвучало.) Он улыбнулся Келли и осторожно коснулся ее макушки, но девочку в данный момент куда больше интересовала фиолетовая лошадь с желтой гривой.
Эва поставила перед садовником чашку чая.
— Мерзкая погода, а? — сказал Гэйб, чтобы не молчать.
