«Серафина, двенадцати лет, и Квентин Блэйни, четырнадцати лет, во время посещения (посещения?!) старого особняка, именуемого Крикли-холл, что расположен неподалеку от прибрежной деревушки Холлоу-Бэй, столкнулись с призраком обнаженного мужчины… дом был залит водой, вода была везде… другой призрак в подвале… его не видели отчетливо, но знали, что он там..»
Гэйб вспомнил прошлую ночь и страх, который испытал сам, потому что ему казалось: в подвале кроме него самого есть нечто, невидимое и угрожающее… При свете дня он сам удивлялся собственной впечатлительности, гадая, не был ли шум, услышанный им, игрой собственного воображения, заставившего подумать, что он в подвале не один. Но он ведь действительно пошел за клочком тумана вниз по лестнице, за чем-то, что он назвал «белой тенью», так что ясе произошло?
Селия Тревеллик все еще выговаривала ему, убеждая предоставить мертвым покоиться в мире, не губить чье-то там доброе имя, распространяя безобразные слухи, и потворствовать желтой прессе, обожающей злобную ложь, — но Гэйб не слушал ее. Он читал дальше:
«Миссис Эва Калег и ее муж Габриэль… недавно арендовавшие поместье… не подтверждают, но и не отрицают факта, что Крикли-холл населен призраками… была вызвана полиция для проведения расследования… две юные дочери, Лаура и Келли…»
Уж конечно, Эва не рассказывала ничего такого репортеру?
— Вы меня слушаете, мистер Калег? — Лицо жены викария пылало негодованием, на ее левом виске отчетливо билась голубая жилка.
— Меня в тот момент не было дома, — решительным тоном произнес Гэйб, — но уверен, моя жена не могла рассказать репортеру ничего подобного. Она просто захлопнула дверь у него перед носом.
— Ну так они узнали все это откуда-то еще!
— Да, скорее всего, от тех двух ребят, что вломились в наш дом. Но погодите, я чего-то не понял… Почему, собственно, вы обвиняете нас в том, чего мы не делали?
На мгновение-другое леди, казалось, лишилась дара речи, но вскоре опомнилась.
— Да потому, что вы здесь чужие, а из-за вас снова поползли эти шепотки и слухи о прошлых событиях, но это все неправда! Вы пятнаете репутацию хороших людей, которые не могут постоять за себя!
— Чью именно?
— Не важно! Просто прекратите всю эту ерунду насчет призраков в Крикли-холле!
— Прежде всего, леди, мы ничего не начинали. Вы думаете, нам хочется, чтобы всякие чокнутые вертелись у наших дверей и просили, чтобы им показали привидение? У нас есть дела и поинтереснее. А теперь извините меня, я вернусь в дом и как раз займусь одним из таких дел.
Он начал было закрывать дверь, но жена викария сунула руку в щель.
— Вы понимаете, что я могу пожаловаться владельцу дома? — взбешенно прошипела она. — Мой муж очень хорошо знаком с управляющим этим поместьем, мистером Грэйнджером. Мы можем добиться того, что вам откажут в аренде!
— Это вы так шутите?
— Уверяю вас, это не шутка! Люди, причиняющие другим неприятности, вправе ожидать ответных шагов.
Гэйб начал всерьез закипать.
— Желаю удачи, миссис Тревеллик, — сказал он ровным голосом, сдерживаясь изо всех сил. — И шли бы вы ко всем чертям!
Он с силой захлопнул дверь, и последнее, что мелькнуло перед его глазами, выглядело по крайней мере утешительно: взбешенная женщина застыла на месте, выпучив глаза и разинув рот. Гэйб не сомневался: если бы он дал ей хоть малейший шанс, она бы попыталась проткнуть его своим длинным зонтиком.
Он обернулся и увидел стоявшую у кухонной двери Эву, она явно не хотела вмешиваться в столкновение. Сообразив, что до сих пор держит в руке газету, Гэйб протянул ее жене.
— На пятой странице отличный снимок! — сказал он.
Эва взяла газету и быстро нашла нужную страницу.
— О боже! — выдохнула она, увидев фотографию и заголовок статьи, и пробежала глазами написанное, то и дело покачивая головой — Этот репортер сделал вид, будто я дала ему подробное интервью и наверняка знаю — в Крикли-холле масса привидений. Клянусь, Гэйб, я ничего подобного не говорила!
— Конечно, милая, я знаю. — Он передернул плечами, как будто желая забыть о статье.
— Я отказалась говорить с ним. А фотограф успел сделать снимок до того, как я захлопнула дверь.
— Не беспокойся. С такими все равно ничего не поделаешь. Они сочиняют свои истории, чтобы хоть чем-то заполнить страницы.
— Тогда почему миссис Тревеллик так разозлилась?
— Ух! Ты слышала?
— По большей части.
— Ты хорошо сделала, что не вмешалась. Она просто чокнутая.
Они вместе вернулись в кухню, и Эва все еще изучала статью.
