Перси Джадд искал долго и старательно, однако так и не нашел Нэнси Линит. А после большого наводнения в сорок третьем Крикли-холл стоял пустым и заброшенным в течение нескольких лет. Перси продолжал работать в саду и поддерживал порядок в доме по поручению управляющего недвижимостью, следившего за поместьем, так как владельцы дома жили где-то в Канаде, куда уехали сразу после начала Второй мировой войны, потеряв интерес к дому, который к тому же вскоре реквизировало правительство для военных нужд. Перси признался Эве, что все это время оставался тут из-за глупой надежды, вдруг Нэнси вернется в один прекрасный день или как-то даст знать о себе. Но ничего не произошло, будто его любимая вообще исчезла с лица земли.
Постепенно дом привели в полный порядок — хотя Перси не мог бы сказать, что дому вернули былое великолепие, потому что никогда не видел ничего похожего на великолепие в этом месте, — и это сделали очередные владельцы, Темплтоны. Но по деревне поползли дурные слухи о Крикли-холле. Слухи о том, что детей намеренно заперли в подвале Крикли-холла в ночь наводнения. И эти слухи так никогда и не умолкли окончательно.
— В доме нашли только девять тел, в подвале, — сказал Перси, и его взгляд затуманился. — Все думали, что двое других попали в колодец и подземная река унесла тела в море. Маврикий Стаффорд и маленький поляк, да, эти двое. Их тел так и не отыскали. Тогда, конечно, людей интересовало лишь одно: почему это Криббен не вывел их наверх, на чердак или хотя бы на площадку большой лестницы, она ведь достаточно высока.
Эва нахмурилась, ее внезапно пробрало холодом.
— Магду Криббен, — продолжил Перси после недолгой паузы, — нашли на следующее утро, она ждала поезда на платформе в Меррибридже, одна. Никто не знает, как она там очутилась. Она была в своем обычном черном платье и ботинках — ни пальто, ни шляпки на ней не было, — и она не отвечала на вопросы, вообще не разговаривала. Так ни слова и не сказала.
— Боже мой! — выдохнула Эва. — И что с ней потом случилось?
— Ее отправили в больницу для психических.
— Так она сошла с ума?
— Да, сошла с ума и онемела. То ли не могла ничего сказать, то ли не хотела. Когда она совсем состарилась, ее переправили в приют для одиноких.
Перси допил чай, к этому времени остывший, и поставил чашку на блюдце, а блюдце на стол. Затем поднялся на ноги.
— Я, пожалуй, пойду, миссис. Это все, что я знаю об эвакуированных, которых привезли в Крикли-холл. Бедняжки…
— Но ведь должны были провести хоть какое-то расследование, выяснить, почему дети очутились в подвале! Это выглядит какой-то бессмыслицей.
— Ну, если кто-то этим и занимался, то без лишнего шума. Вы не забывайте, тогда еще война не кончилась. Людям хватало забот. К тому же детей, у которых были родители, в эвакуацию не отправляли; если их папам и мамам казалось, что с малышами может что-нибудь случиться, родители просто их не отпускали. Нет, я думаю, власти в те дни не хотели ненужного беспокойства, знаете, моральный дух страны и всякое такое… тогда это было важно. Да ведь и серьезных свидетельств против Августуса Криббена все равно не было. Даже викарий, старый Россбриджер, очень хорошо отзывался об этом человеке. И единственным оставшимся в живых человеком, который мог бы что-то рассказать, была Магда Криббен, а она ничего не говорила. Но знаете, мне кажется, Россбриджер о чем-то сговорился с властями, которым хотелось замять дело, потому что Криббена похоронили без церемонии, а его могила находится в самой задней части кладбища.
Перси чуть заметно улыбнулся Эве, но его поблекшие глаза не стали веселее.
— Пожалуй, в сад пойду, займусь делами. Я вам достаточно рассказал, есть о чем подумать.
Эва тоже встала.
— Спасибо вам, Перси. — Это было все, что она смогла выговорить, от услышанного у нее сильно кружилась голова.
— У вас тут все в порядке, миссис Калег? — спросил Перси.
Эва не знала, что и как сказать ему, во что он поверит, а во что — нет.
— Да, Перси. Все отлично.
— Вы дадите мне знать?.. — Старый садовник не закончил вопрос.
Знать о чем? Что в Крикли-холле бродят призраки? Что духи детей, умерших здесь, так или иначе демонстрируют Эве свое присутствие? Что, возможно, существует некая мистическая связь между ней самой и ее исчезнувшим сыном? Нет, об этом говорить не время. Кроме того, Эва и сама-то с трудом верила себе.
— Все отлично, — повторила она.
Теперь она знала, как ей поступить.
