— Давай немного подождем. Дай нам всем время. — Это означало дать ей еще немного времени, времени для того, чтобы понять, почему призраки не покидают дом, разобраться, имеет ли все это отношение к ее пропавшему сыну. Эва просила о компромиссе. — Давай просто побудем здесь еще несколько дней. Если твои намерения не изменятся, мы переедем.
— Знаешь, мне что-то кажется, это я должен уговаривать тебя остаться. По крайней мере, до сих пор было именно так. Почему ты не можешь мне сказать, из-за чего ты так внезапно передумала?
Эве никогда не удавалось обмануть мужа, она и сама прекрасно знала, что он все видит и понимает.
— Просто поверь мне, Гэйб, — попросила она и больше ничего не добавила.
Вздохнув, Гэйб откинулся на спинку кресла.
— Ладно, ты победила, — неохотно произнес он, не совсем понимая, с чего вдруг ему так захотелось уехать из Крикли-холла. Это ведь означало, что ему придется осматривать другие дома, упаковывать вещи, потом снова их распаковывать… да на черта ему все это нужно?
Предложение Эвы показалось справедливым. Конечно, этот дом был неудобным, хотя сидеть вот тут, перед гудящим пламенем, было почти уютно, несмотря на то что почти все тепло уходило в трубу, не распространяясь по комнате. Может быть, им действительно нужно немного больше времени, чтобы обжиться здесь. Может быть, Честеру новое место не нравится, из-за того, что он так привык к их лондонской квартире. Конечно, в доме шумы, на полу появляются лужи, а двери почему-то не желают оставаться запертыми, но, наверное, всему этому есть логические объяснения. Или нет?
Но в любом случае, что может с ними здесь случиться? Это ведь просто старый скрипучий дом, в котором появились новые жильцы, вот он и потрескивает, возвращаясь к жизни.
Гэйб улыбнулся жене, которая в теплом свете пламени выглядела прекраснее, чем обычно, — на ее щеках играл румянец, в глазах отражались танцующие огоньки.
— Ладно, Эва, — сказал он. — Сделаем еще одну попытку.
И в самом деле, что может с ними случиться? Дом — это просто дом, только и всего.
Казалось, Крикли-холл ждал чего-то, затаив дыхание.
В эту ночь ничего не случилось, ничто не стучало, никто бегал, никто не хныкал в запертых шкафах. Ничего неожиданного или непонятного не произошло, и семья Калегов спала спокойно. Даже Эва заснула, хотя ее ум и переполняли ирреальные образы кружащихся волчков и танцующих детей.
Лорен и Келли какое-то время ужасно беспокоились за пропавшего любимца, но усталость в конце концов одолела обеих. Гэйб же заснул сразу, едва опустив голову на подушку.
Ветер, несшийся через Расщелину Дьявола к заливу, затих, а дождь превратился в едва заметную морось. И все в Крикли-холле замерло в неподвижности — все, кроме чуть слышно скрипнувшей двери подвала, приоткрывшейся на несколько дюймов.
Уже не в первый раз Гэйб широким шагом пересек холл, чтобы захлопнуть открытую дверь подвала. Однако сначала он внимательно осмотрел замок, но, несколько раз повернув в одну и в другую сторону длинный ключ, обнаружил, что тут все в порядке. Гэйб не видел никаких причин к тому, чтобы замок отпирался сам собой, а дверь приоткрывалась на несколько дюймов, как раз настолько, чтобы ветерок, дувший снизу, проникал в холл. Нетрудно догадаться, что эта холодная струя поднималась из колодца внизу — бегущая под домом вода создавала сильный ток воздуха. Но настолько ли сильный, чтобы распахнуть запертую на замок дверь? Не похоже, конечно, но другой причины Гэйб не видел.
Открыв дверь еще шире, Гэйб всмотрелся в чернильную темноту. Рассеянный дневной свет из холла не проникал не слишком далеко: казалось, темнота отталкивает свет, вместо того чтобы отступить перед ним. Без свечи или фонаря, подумалось Гэйбу, человек может просто утонуть в этих чернилах. Как бы желая успокоить себя, он протянул руку и щелкнул выключателем. Лампочка, вспыхнувшая внизу, у подножия лестницы, едва ли годилась для работы в подвале, потому что ее пыльные лучики лишь слегка разгоняли темноту. Из подвала поднимался сырой неприятный запах, а глухой шум подземной реки почему-то тревожил, словно вода хвасталась своим могуществом, кичилась опасностью.
Гэйб закрыл дверь, и шум реки затих, теперь его можно было уловить, лишь как следует прислушавшись. Гэйб снова повернул ключ, так что теперь дверь была наверняка заперта, но он не знал, надолго ли это. Эва предложила поставить на эту дверь еще и задвижку, повыше, чтобы Келли не смогла до нее дотянуться, и Гэйб решил зайти в хозяйственный магазин, когда будет в городе.
Было еще рано, седьмой час утра, и Эва с девочками пока что лежали в постелях, дожидаясь звона будильников. А Гэйб уже проснулся, полный сил после хорошего сна. Несмотря на холод, он надел лишь светло-серую хлопчатобумажную рубашку с рукавами до локтя, черные спортивные штаны и свои обычные легкие башмаки. В Лондоне он каждый божий день по меньшей мере двадцать минут подметал тротуар перед домом, но здесь необходимости в подобном занятии не было.
