Эва помыла тарелку Келли после обеда и поставила ее в сушилку. Отодвинув в сторону вазочку с букетом желтых ноготков, она невидящим взглядом уставилась в окно, бездумно наблюдая за водами узкой реки, несшимися под мостом и мимо лужайки с большим дубом в центре. Ветра в этот день не было, и он не мог раскачивать качели, подвешенные на крепкой толстой ветви дуба, но Эва слишком ушла в себя и ничего не замечала.
Гэйб отправился в Илфракомб почти сразу после того, как ушел полицейский, и Эва, оставшись в доме в компании одной только Келли, чувствовала себя неуютно. В данный момент ее младшая дочь находилась в большом холле, играя с куклами на нижних ступенях лестницы. Оттуда раздавался ее голосок: Келли что-то объясняла своим лупоглазым подружкам, вызывая материнскую улыбку, и эти звуки действовали успокаивающе. Слово «привидение» не слишком много значило для Келли, потому что она видела привидения лишь в мультфильмах — ведь Касперы и прочие смешные фантомы вроде Скуби-Ду вовсе не страшные. Она была слишком мала для того, чтобы задумываться, как и почему умершие люди могут преследовать живых: она просто воспринимала их как само собой разумеющееся.
Как это прекрасно — быть такой нетребовательной, думала Эва, и ничуть не беспокоиться из-за явлений, которые приводят в недоумение взрослых. Келли, похоже, забыла даже о «черном» человеке, которого видела в углу спальни совсем недавно ночью.
— Мамуля?
Эва резко вернулась к действительности. Отвернувшись от окна, она увидела в дверях кухни дочурку.
— Да, малышка?
— Могу я пойти поиграть на улице? Солнышко светит!
— Да, но там сыро, трава мокрая, — возразила мать и мысленно добавила: «И река течет слишком близко».
— Ну пожалуйста, мамуля! Можно мне покачаться на качелях, а? Ты бы меня немножко раскачала. — Келли умоляюще сложила вместе ладони.
Эва чувствовала, им обеим не помешал бы глоток свежего воздуха — после утренних нервотрепок. К тому же Келли заслуживала особого внимания.
— Ладно, только я возьму полотенце, вытру им сиденье качелей. И мы погуляем недолго, минут десять, хорошо? А потом почитаем вместе.
— А я могу сама выбрать книжку?
— Нет, пожалуй. Я хочу, чтобы ты сегодня попробовала справиться кое с чем посложнее.
Келли состроила гримаску, но тут же ее личико снова просияло.
— Надень теплые ботинки, а я достану твое пальто. На улице довольно холодно.
— Хорошо, мамуля.
Келли умчалась в холл, где на вешалке у двери висели пальто и шляпы, а в стойке стояла обувь, и вытащила свои веллингтоновские ботиночки — они были ярко-зелеными, с белой отделкой.
Через пару минут мама и дочка вышли из дома.
Эва рассматривала пенящуюся реку. Вода в ней была мутно-коричневой, как будто река размывала берега где-то выше по течению. Несмотря на то что в этот день дождь не шел, река выглядела вздувшейся и разъяренной. А если она выйдет из берегов, зальет ли Крикли-холл, как это было много лет назад? Двое детей, проникших в дом, рассказали полицейским про холл, залитый водой. Неужели сам дом породил все эти образы, неужели толстые стены помнят, как однажды здание наполнилось водой? Могут ли камни и известка хранить воспоминания? Это кажется невозможным, но слишком уж много странного произошло с тех пор, как их семья приехала сюда. Эва всегда сомневалась в своем собственном отношении к паранормальным явлениям, она не могла сказать точно, верит ли она в то, что события, отрицающие здравый смысл, происходят на самом деле. А теперь ее неуверенность еще более возросла. Если ее потерянный сын мог связаться с ней телепатическим образом, то почему нет других знаков? Всего одно мгновение, и ничего больше? Вера Эвы начинала истаивать.
Приятно ощущать солнечные лучи на своей спине, хотя это и было лишь слабое тепло, да и солнце выглядело как-то водянисто, как будто отсырело за прошедшую неделю от неиссякаемого дождя. Позади Эвы Келли раскачивалась взад-вперед на вытертых досуха качелях — ее маленькие пальцы обхватили ржавые звенья цепи, голос полон восторга. Эва сама качнула ее для начала, как можно сильнее, а потом предоставила качели самим себе, лишь время от времени подталкивая, чтобы те не остановились. Малышка откинулась назад и дрыгала ногами, чтобы поддержать движение. Эве становилось легче от того, что она слышала радостное уханье Келли, когда качели падали вниз, и хихиканье, означавшее, что теперь малышка взлетает вверх.
— Мамуля, подтолкни еще! Сильнее! — потребовала Келли, но Эва приложила лишь столько усилий, сколько требовалось для сохранения ритма.
Довольная тем, что Келли вполне справляется с раскачиванием сама, Эва отступила назад, улыбаясь радостно верещавшей дочери. Потом, углубившись в собственные мысли, отвернулась и отошла к реке.
