– Вот и ответ на вопрос, куда исчез наш призрачный всадник, – сказала она, указав на неровную тропу, ведущую от дна до края русла. – Шёл дождь, да и я растерялась, вот и не заметила тропу вчера ночью.
– Хочешь пойти туда? – спросила Джордж.
– Почему бы и нет?
Нэнси повела послушного жеребца по узкой тропинке и вцепилась в седло, когда он поднимался наверх, отчего Нэнси сильно трясло. Джордж и Бесс последовали за ней, и из-под копыт лошадей сыпались комки грязи, скатываясь в русло.
– Этот человек хорошо знает местность, – заметила Нэнси, оглядывая открывшиеся взору холмы. – Кто бы он ни был, он специально завёл меня сюда и сбежал, прежде чем потоки воды с окружающих холмов превратили русло в канал.
– Теперь понятно, почему их называют руслами, – пробормотала Бесс, оглядываясь назад.
– И куда мы теперь? – спросила Джордж.
Нэнси поразмышляла и указала на группу деревьев вдали.
– Если бы я выбралась из русла посреди грозы, я бы искала убежище, – сказала она, – и до тех деревьев ближе всего.
Джордж кивнула.
– Хезер сказала, что весенние грозы быстро проходят, и наш таинственный всадник тоже должен это знать.
В тени деревьев земля еще была сырой и мягкой, поскольку жаркое аризонское солнце не могло её высушить, как остальную почву. Нэнси тут же спрыгнула с лошади и передала Бесс поводья. На земле обнаружились следы копыт.
– Похоже, ты была права, – сказала Джордж, спрыгнув на землю рядом с Нэнси.
– Жаль, что здесь такая каменистая местность, – пожаловалась Нэнси. – Иначе мы могли бы отследить всадника, как Нгюн.
– Следы ведут в ту сторону, – сказала Джордж, следуя за отпечатками к опушке и на несколько метров дальше. – Сюда, по сланцу.
– И что теперь? – спросила Бесс.
Нэнси вернулась под сень деревьев, пригнувшись под низкими ветками. Краем глаза она уловила что-то ярко-красное на колючем мескитовом дереве. Она подошла ближе, сняла с ветки кусочек ткани и улыбнулась.
– Теперь мы ищем не только пятнистую лошадь, – победоносно воскликнула она, – но и порванную красную рубашку или куртку!
– Отлично! – поздравила её Джордж. – Когда все услышат об этом, то перестанут винить Нгюна, и Марии не придется отсылать его к маме.
Нэнси посерьёзнела.
– Мы восстановим репутацию Нгюна, только когда найдём виновника с пегой лошадью и порванной одеждой, – поправила она. – Тогда же мы узнаем, почему он всё это делал и обвинял Нгюна.
– Действительно, странно, – согласились Джордж и Бесс. Они снова забрались на лошадей и поехали обратно на курорт.
– Возможно, Хезер узнала что-нибудь, – предположила Джордж, трясясь в седле.
Девушки были очень довольны своими находками. Они вернулись домой, расседлали лошадей и оставили их в загонах.
– Надеюсь, с этим всё уладится, и ты сможешь сосредоточиться на загадке качина, – сказала Бесс, когда они шли к саду позади дома.
К их удивлению, никто не вышел встретить их, и на кухне не оказалось ни Хезер, ни Марии.
– Нэнси кое-что обнаружила! – крикнула Джордж. – Она может доказать, что видела вчера кого-то другого, а не Нгюна!
Появилась Мария, но на её загорелом лице не было радости, и Нэнси увидела следы от слёз на её щеках.
– Что случилось? – спросила она.
– Слишком поздно. – Мария всхлипнула и выбежала из кухни.
– Что случилось, Хезер? – спросила Нэнси.
– Приходил шериф, – ответила Хезер, чуть не плача. – Около получаса назад. Он приходил за Нгюном. Сказал, что вчера украли какие-то драгоценности, и кто-то видел в том районе мальчика на пегой лошади.
– Не слушай их, – сказала Нэнси. – Я тоже видела кого-то на пегой лошади вчера, но это был не Нгюн. Мы сможем доказать, что вор драгоценностей и всадник, заманивший меня в русло, – один и тот же человек.
Хезер печально покачала головой.
– Боюсь, теперь тебе никто не поверит.
– С чего ты взяла? – спросила Джордж. – У нас есть улика, которая приведёт к преступнику.
– Слишком поздно, – зарыдала Хезер.
– Почему?
– В конюшне нашли украденную пряжку, спрятанную в седельных сумках Нгюна. Он носит в этих сумках обед, когда уезжает на весь день.
– Больше ничего не взяли? – спросила Нэнси, ошеломлённо помолчав. – Только ременную пряжку?
Хезер сдержала слёзы.
– Не только, но нашли лишь её. Шериф сказал, что остальное найдут, когда Нгюн во всём признается.
– Сколько драгоценностей украли? – поинтересовалась Нэнси.
– Много. Самое дорогое из украденного – набор из двух плоских ожерелий. Они были сделаны специально для семейной пары: маленькое, легкое для жены и тяжёлое для мужа. Мастер изготовил их из лучшей бирюзы и серебра. Также украли два-три браслета и парочку колец.
– У кого их украли?
–- У кого-то из зимних посетителей, живущих в передвижных домах в нескольких милях отсюда, в пустыне. Их коллекция стоит огромных денег.
– Для Нгюна? – мягко поинтересовалась Нэнси. – Что двенадцатилетний мальчик будет делать с драгоценностями? Он даже не сможет заложить их.
Хезер открыла рот, но ничего не сказала, и Нэнси заметила, как её светло-зелёные глаза проясняются от осознания.
