Тайна лабиринта полностью

Осенью 1948 года Блеген дал Беннету разрешение поделиться пилосскими табличками. “Счастливейший из дней!” – отозвалась Кобер. По стечению обстоятельств Майрз в то же время ослабил эмбарго на кносские надписи. Кобер теперь могла делиться надписями, которые она скопировала в Оксфорде.

“Если Беннет согласится, – радостно писала она Майрзу в конце октября, – я обменяю набор своих рисунков на одну пилосскую надпись. Не знаю, течет ли в моих жилах кровь янки, торговавших лошадьми, – но, видимо, это так”.

К концу года, после переписки, напоминающей переговоры об обмене заложниками, Кобер отправилась в Йельский университет, чтобы увидеть надписи Беннета, а он – в Нью-Йорк, чтобы увидеть ее надписи. Беннет, который любил сверять почерк писцов и раскладывать веером фотографии для сличения, как-то поинтересовался, есть ли в ее распоряжении “большая комната с большим столом”. Кобер предложила стол для пинг-понга в подвале, но он ответил, что, увы, того не хватило, когда “он пробовал в прошлый раз… Обычно требуется три-четыре трехметровых библиотечных стола”.

Первой заботой Кобер и Беннета стало составление сигнария, содержащего все знаки материкового и критского вариантов письменности. Это было непросто: сигнария кносских надписей не было даже через полвека после их открытия. Теперь, с прибавлением пилосского материала, задача осложнилась. Сигнарий линейного письма Б появится только в 1951 году. Этот проект будет завершен Беннетом и Вентрисом через год после смерти Кобер.

“Есть несколько знаков, которые нужно добавить в наши списки. В моем случае, по крайней мере, весь список слов должен быть пересмотрен, – писала Кобер Беннету в июне. – Можете себе представить, какая это работа – еще раз пройтись по всем надписям и перепроверить их все снова… Сейчас я должна убедить сэра Джона Майрза в том, что список знаков должен быть изменен с учетом [пилосских данных], а он не хочет этим заниматься. Я тоже не хочу это делать, но у меня нет никаких сомнений в том, что это должно быть сделано”.

Тысячи слов требовали согласования, и Беннет приступил к формированию общего списка. Он нашел много кносских слов, которых не было в пилосской версии, и каждое он попросил Кобер откорректировать, проверить и прокомментировать.

В статье 1949 года Кобер убивает одним выстрелом двух зайцев. Одним из “зайцев” был вопрос об определении мужского и женского рода в парных логограммах типа . Вторым – аналогичная проблема: как определить точное значение слов  (почти наверняка это “мальчик” и “девочка”), если непонятно, где в этой паре слово мужского рода, а где – женского. Кобер нашла ответ на оба вопроса. Он был на виду.

Все дело в слове, значение которого не вызывало сомнений: итого. Это слово появляется внизу описей, и, как отмечали ученые начиная с Эванса, минойские писцы записывали его двумя способами: . Хотя произношение этих форм было неизвестно, каждое слово состояло из двух знаков, и первый знак у обоих слов был один и тот же. Кобер показала в своей работе, что первый слог каждого слова начинался с одного и того же согласного, но потом шли различные гласные. Но если оба слова означают “итого”, спросила себя Кобер, то почему они должны отличаться? Она занялась контекстами, в которых встречается каждая форма.

Как признавал уже Эванс, некоторые из перечней были перечнями имен: воинов, рабов, ремесленников. Список был маркирован логограммой “мужчина” и обычно содержал мужские имена. Знаменитая 24-строчная табличка “Мужчина” содержит эту логограмму в конце каждой строки, как раз перед цифрой:

Другие перечни, маркированные логограммой , содержали лишь женские имена.

Кобер, изучая эти списки, заметила повторяющийся паттерн. В списке мужских имен использовалась одна итоговая формула: . В списке женских имен – другая: . Разница могла свидетельствовать о различиях в грамматике, в частности в роде. Во многих языках есть словоизменение существительных и прилагательных по роду: например, в испанском языке форма мужского рода viejo означает “пожилой мужчина”, а его женский эквивалент, vieja, означает “пожилая женщина”. Кобер сделала вывод, что в языке табличек  – “мужская” форма “итого”, а  – “женская”.

Изучая первый женский список, она заметила еще кое-что. Логограмма “женщина” иногда сопровождалась знаками . Кобер также обратила внимание на то, что когда бы слово  ни появлялось, перед числительным всегда использовалась мужская форма слова “итого”. И, когда бы ни появлялось слово , использовалась женская форма. Таким образом, сделала вывод Кобер,  означает “мальчик”, а  – “девочка”. (Этот документ впоследствии оказался списком продовольствия, выданного рабыням и их детям.)

Решив вопрос о роде для людей, Кобер взялась за животных. Логограммы, обозначавшие скот, также имеют две формы: с перечеркнутой основой  и V-образной основой . Она заметила, что в списке животных мужская форма всегда встречается в связи с перечеркнутой основой, а женская – с V-образной. Благодаря этому наблюдению она смогла определить значения знаков, почти полвека неизвестные: