–Доктор Лоусон, вы не студент и не мед брат. Вы, доктор! – начал Шварц очень спокойно, но на последнем слове заорал как сумасшедший. – Вы слепой или тупой, если не видели зонда у больного? У вас в Нью-Йорке все выпускаются идиотами с лицензией? А что ночью произошло? Почему отпустили сестру Эдисон и даже не сообщили мне? Собирайте вещи. Автобус в десять часов. Я уже позвонил в вашу школу. А вы чего сидите. Работа кончилась? Дядюшка Фрейд вместе с Юнгом за вас истории писать будут?!
Все покидали кабинет. Один Кори оставался сидеть. Сил встать уже не было. Хотелось разрыдаться как маленькой девочке. Почему все это произошло с ним? Почему его не отправили на практику в наркологический центр в Бостоне. Почему не в дом престарелых?
– Лоусон, ты умный парень.
Кори слышал эту фразу сотни раз. Но никакого толка от нее не было.
– Хватит ныть, что ты как баба, – Шварц поднял его с кресла. – Ты хочешь стать врачом?
Кори молча кивнул.
– Иди сюда.
Кори осторожно подошел к столу доктора. Неужели Шварц сжалился над ним? Или собирается еще раз унизить его перед всей больницей? Или его сейчас обвинят в убийстве Игмен?
Шварц достал папку с шерифской звездой и выудил оттуда листок двумя пальцами. Результаты вскрытия Апекса. Причина смерти – утопление, обширный гидроторакс. Следов, указывающих на насильственную смерть не обнаружено.
Но этого не может быть! Кори нашел его стопу в лесу, за сотни миль от реки. Если он не умер от кровотечения, то кто-то точно сбросил его в реку. Еще живого. Или нет.
– Как резидент этой больницы, ты имеешь право подписывать подобные документы. Обычно при вскрытиях для полиции мне ассистировал доктор Апекс. Но, как не прискорбно. Он сам оказался на моем столе.
– Доктор Шварц…
– Ты хочешь стать врачом, Кори? Или нет? Или твоя мать зря потратила всю свою жизнь вкалывая на работе, чтобы выучить тебя? Триста тысяч в год. Она наверняка приходила далеко за полночь. Не ходила с вами на бейсбол, не пришла посмотреть на вашу с сестрой школьную постановку. Она забросила себя, личную жизнь. Заработать на маленькой риэлтерской конторке в таком огромном городе как Нью-Йорк задача не из легких. Не раз ей приходилось переступать через гордость и принципы, чтобы остаться на плаву. Чтобы прийти к тебе и сестре с новогодними подарками, а не с новостью, что вы банкроты и теперь вам придется собирать бутылки. Чем только матери не жертвуют, ради своих детей. Жаль дети это поздно понимают.
Кори, дрожащей рукой написал свою фамилию.
– Все совершают ошибки. В нашей профессии, это стоит человеческих жизней. Идите работайте, Лоусон. Надеюсь, вы будете внимательны впредь.
Кори вышел из корпуса А. Больных уже вывели на прогулку после завтрака. Доктор Фарелл врезался в шлагбаум. Он только явился на работу. А Кори только что подписал сфабрикованные документы. Он только что обманул закон и скрыл преступника, чтобы стать доктором. Рейчел долго не брала трубку.
– Что тебе нужно? Отправить контейнер с вещами?
– Рейчел, прости меня,. Я вляпался. Вляпался в жуткое дерьмо. – Кори сел на лавочку, где его не видели бы больные и персонал.
– Что ты сделал Кори?
– Я оставлял тебе сообщения.
– Я их удалила. Я была зла на тебя. Господи Кори, что у тебя случилось? Мне приехать?
– Не в коем случае. Рейчел. Слушай меня, ты единственный человек, которому я могу доверять. Матери ни слова. Никому не слова. В субботу я обнаружил в реке труп, одного из сотрудников больницы. У него не было стопы. Наш главный врач, который по совместительству оказался и судебным патологоанатомом, сказал, что это несчастный случай.
– Что?
– Не перебивай! В тот же вечер с неизвестного номера мне пришли координаты местности. Я обнаружил несколько ловушек, выставленных в лесу и ногу погибшего доктора. Он попал в капкан. Связи не было, я заблудился. Нашел землянку в овраге, зашифрованные записи какого-то психа. Карты, инструкции по изготовлению этих самых ловушек. Это чертовщина. Но мне кажется, что в Отектвуде проводили и возможно проводят до сих пор опыты над людьми. Используют электросудорожную терапию без согласия и с несовершеннолетними.
– Но ведь с две тысячи пятого года…
– Я сказал не перебивай. У меня умерла пациентка. По моей вине. И что бы об этом не сообщили в школу, Шварц предложил мне подписать ложные результаты вскрытия того утопленника. Я согласился.
– Твою мать. Кори, ты в заднице. Зачем ты это сделал? Надо было звонить адвокату. Звонить мне.
– Пожалуйста, не надо нотаций. Я и так знаю, что я полный кретин. Рей, найди на Отектвуд любую информацию. Про город, про лечебницу, про рудники.
– Хорошо. Сброшу все что найду на почту. Береги себя.
У пациентов закончилась прогулка. Из морга в машину загружали черный пакет. А жизнь продолжалась. Нужно было идти в корпус Д.
Возле катафалка стоял мужчина в строгом черном костюме, с седыми волосами, собранными в хвост. Воротник стойка.
Лоусон подошел ближе, чтобы услышать, о чем он говорит с сестрой Колбан.
– Я не думал, что Кэтрин покинет меня так рано.
– Мои соболезнования, отец Игмен.
